Контрабанда

Чигур вытер руки салфеткой, сказал:

 – Ты ведь, надеюсь, не думаешь, что я все так и оставлю? Что позволю тебе бродить где-то в одиночку и усугублять наше и без того тяжелое положение? Что буду сидеть и думать: когда же надо будет все бросать  - и ехать спасать нашего предприимчивого курьера?

- Не, я так не думаю, - продолжая жевать, с трудом выдавил Гильза. –Может, мне отказаться от всего этого?

- Хуже всего то, что  отказаться тебе нельзя – хотя это было бы лучшим выходом.

..

- Я, все-таки, пойду к нему и откажусь...

- Нет! – рявкнул регистратор и  даже стукнул кулаком по столу. Зина испуганно вздрогнула. – Ты будешь делать то, что я тебе скажу! Считай это своим первым серьезным заданием!

Гильзе стало неуютно. Он тоскливо поглядел в сторону двери.

Чигур же продолжил, несколько смягчившись:

- Уверен, что ты справишься. Конечно, если будешь четко выполнять мои распоряжения и не станешь проявлять слишком много инициативы. Правда, я лично не смогу тебе помочь: время спасать сам Орден.

Как сотрудник Линии я должен сейчас, с одной стороны, находиться в поле зрения инквизитора, а с другой – не спускать с него глаз, чтобы он не устроил нам какую-нибудь пакость. Я бы дал тебе в помощники Андрея Вершинина. Он, как и ты, молод, горяч, способен. Но сейчас ему придется затыкать «дыры» в моей собственной работе. Но, думаю, я найду тебе опытного помощника и вне Ордена.

Чигур задумался, с сомнением покачал головой, поцокал языком, словно сам не слишком-то верил в собственные слова.

- Мда… Конечно, он не вполне усерден, слишком эгоистичен, довольно сварлив, слишком ценит денежки и не очень-то любит работать. Между нами говоря – весьма нечист на руку, и по нему самому давно уже плачут места не столь отдаленные… Кстати, вы, кажется, уже успели с ним познакомиться.

- Да? – удивился Гильза.

- Точно, - заверил Чигур. – Правда, вместо дружеского рукопожатия ты, мой неутомимый друг, гм… Треснул его по башке.

-12-

У стойки ресепшна уже ждала Лю.Она смотрела на него со странным выражением, и от этого Гильзе стало немного не по себе.Конечно, он не имел даже права думать о ней. Это все равно, что безногому мечтать о золотой медали на стометровке. Их разделяла не только граница между мирами. Их разделяла проклятая пуля, что оставила от него лишь кусок человека. И самым ужасным было то, что он прекрасно понимал это.