Когда затихнут злые грозы

Они еще немного гуляют возле спасающего от жары озера, а после направляются в столовую базы. Шведский стол радует изобилием блюд разных народов мира, творческих экспериментов шеф-повара. Но, предсказуемо, вокруг почти никого нет, кроме персонала и пары охотников. Остальные на пикниках трапезничают или предпочитают вообще не есть — так легче перенести утомляющую духоту и порывы раскаленных ветров.

Настроение Санни чуть улучшается, и сама она переключается с их разговора уже на что-то другое. Эверетт пытается это понять, всматриваясь в ее черты, жесты.

Ничего. Может, она действительно отпустила ситуацию хоть на какое-то время? Но надолго ли? Насколько хватит в ней солнечного света, чтобы светить и отгонять мрак?..

— Что у нас на завтрак? — Его любовь с интересом осматривает меню. — О, бургеры. Я возьму их с белым чаем.

— Есть ли смысл есть эти булки, если ты потом так устаешь на тренировках? — спрашивает он, беря на свой поднос исключительно вегетарианские блюда — запах и вкус мяса не переносит с детства с тех пор, как его настигла молния в полях.

— Что поделать, если я люблю и то, и то, — бурчит Санни едва разборчиво. Но его такой ответ не устраивает.

— Я тебя не услышал. Подойди ближе, пожалуйста, чтобы лучше тебя слышать.

Она делает пару шагов навстречу Эверетту и неожиданно получает поцелуй в кончик носа. Легкий, едва ощутимый, но самый сладкий и желаемый. Внезапный порыв — и вот она уже целует его в губы, отдавая себя головокружительным ощущениям. Учащенное сердцебиение, постоянно замирающее дыхание от восторга, тепло прикосновения ладони к затылку и рук на талии.

Любовь, наполняющая каждую частичку без остатка… Они отстраняются и смеются, поддаваясь ребяческому настроение.

Пусть забудут обо всем плохом на миг.

Пусть забудут обо всем, что тревожит, лишь на пару секунд безмятежности.

— И еще от этого не толстею. — Санни победно улыбается. — Так что могу себе позволить раз в несколько дней побаловать себя. Это не повлияет ни на работу, ни на наши отношения – ты будешь любить меня всякой.

— Как и ты меня.

И Санни, и Эверетт знают, о чем говорят — обо всех шрамах, увечьях и недостатках, которые у них есть. Которые они не осуждают. Которые они безмерно уважают и помнят — у всего есть своя история. Иногда ее не расскажешь вслух, но это молчание не значит, что она не имеет смысла, значения и не хранит боли прошлого, настоящего и будущего.

После сытного завтрака они идут в свою спальню, чтобы отдохнуть перед тренировкой.