Хрустальная ложь

– На рисунке из гримуара на девушке надет и венец, и амулет, а в руках она держит череп, – уверенно произнесла Николь.

– Да, вот твой амулет. Поменяй камни местами, вставь голубой в тиару, а красный – в амулет, тогда сможешь создать пузырь времени. Череп в этой церемонии не нужен, – глаза ньянге вдруг стали прозрачными и манящими.

Николь интуитивно нажала на скрытую пружину на тиаре, красный искрящийся камень выпал ей на ладонь. Она вынула голубой бриллиант из кулона, вставила его в тиару, а красный поместила в амулет.

Затем надела артефакты на себя.

– Что ещё я должна делать? – прошептала Николь, осматривая пару сотен чернокожих зрителей.

– Пожелай, чтобы они вернулись к жизни, представь их живыми, – ньянге медленно повёл рукой в сторону трёх неподвижных тел. – А чтобы всё получилось, ты должна отключить сознание, не думать ни о чём, – перевёл генерал Али Абдалла.

– Это не так просто сделать, – Николь вздохнула. – Наше сознание постоянно что-то анализирует, постоянно занято работой.

– Так и есть, а ты освободи его, дай отдохнуть, отпусти на свободу. Представь, что растворилась во вселенной, освободись от тела. Тогда сможешь повелевать временем, – закончил ньянге на торжественной ноте.

– Сделаю, как ты сказал, – прошептала Николь.

Она села на песок в позу лотоса, подняла голову и всмотрелась в купол неба с мириадами звезд, представила, что она одна из них в бесконечности вселенной. Постепенно пришло умиротворение и осознание потока времени.

Николь почувствовала, что на самом деле время представляет собой ткань, из которой сплетено всё вокруг, осознала, что все люди взаимосвязаны. Она перевела взгляд на ньянге.

– Я готова.

– Теперь выпусти свой дар на волю, а я помогу тебе.

Ньянге возвёл руки к небу, а затем дал знак к началу обряда воскрешения. Три его ассистента принялись бить в большие тамтамы, а ещё трое – в барабаны поменьше. Над песками поплыл низкий вибрирующий гул. Трое других ассистентов стали выкрикивать какие-то заклинания в такт ударам.

Ньянге, что-то бормоча нараспев, начал замысловатый танец вокруг бездыханных тел.

Гулкий завораживающий звук и монотонное пение заполнили пространство, заставили вибрировать всё живое и неживое. Казалось, в этой музыке слышался голос ушедших веков, преемственность поколений, могучий рёв рек и шелест песков. Пряно пахли горящие пучки трав. Сознание Николь растворилось в ритмичной музыке.