Хрустальная ложь

Она больше не видела ньянге, певцов, зато внезапно начала понимать смысл этой удивительной песни, хотя в ней не было слов, только мощные переливы гулких вибрирующих звуков и гортанных криков.

Всё внутри Николь затрепетало, дыхание участилось. Чувствуя невероятную свободу и безудержную силу в мышцах, она встала и начала двигаться в быстром темпе вслед за ньянге. Тело послушно реагировало на всё ускоряющийся ритм тамтамов. Николь ощутила себя свободной, готовой остановить время или пустить его вспять. Гибкое тело чутко откликалось на каждый прерывистый вздох, на каждый стук переполненного восторгом сердца.

Взгляд Николь обратился вдаль, за горизонт, куда стремилось сбежать её сознание.

Ритмичная мелодия всё ускорялась. Ньянге, подчиняясь ей, прытью носился вокруг воскрешаемых, выкрикивая заклинания на древнем языке своих предков. Вслед за ним в безумном танце двигалась Николь.

Вдруг бой тамтамов резко стих. Николь замерла. Остановился и ньянге, взял её за руку поставил перед лежащими мужчинами, нагнулся над ними, ритмично и монотонно забормотал заклинания, древние и могущественные, как само время.

Ньянге достал из полотняного мешочка на поясе щепотку какого-то порошка, бросил его в огонь и продолжил бормотать. Огонь взметнулся, заиграл зелёными и синими всполохами, от него потянуло резким, но приятным запахом. От напряжения глаза ньянге закатились, а лицо, перекошенное гримасой, стало похоже на страшную маску. Его помощники затянули хором пронзительную протяжную песню. Звук голосов постепенно нарастал, так что стало казаться, будто проникает прямо в мозг, словно сверлит его.

Николь всё ощущала, но видела, как бы со стороны. Она всмотрелась в неподвижные тела и заметила, как Стив Купер пошевелил рукой, Рон Аллен выпрямил ноги, а Павел Ермолов попытался перевернуться. Николь это не удивило, а наоборот пришла уверенность, что так и должно быть. Крики и пение слились в оглушительный вопль. Ньянге, всё так же согнувшись, проделал над мужчинами несколько пассов, бросил в каждый костёр щепотку молотой травы.

Острый пряный запах поплыл над песком. Вновь вступили барабаны в бешеном ритме.

Наконец, глаза Рона открылись, он медленно встал на четвереньки. Стив сел и с удивлением осматривался, а Павел ощупывал своё тело. В этот момент главный ньянге выпрямился, вскинул руки. Пение и бой тамтамов сразу же смолкли. Все застыли, словно статуи. В повисшей над пустыней тишине стало слышно, как один из воскресших что-то пробормотал.