Недосягаемое

— Voila, Вик! Наслаждайся зрелищем и помни, что простому смертному никогда бы не довелось узреть подобное.

Озарённая разве что светом выглянувшей из-за туч луны поляна словно бы оказалась во власти обратной перемотки. Повинуясь неведомой силе восстанавливалась разбитая дорожка, соединялись воедино камни, простиралось ввысь и вширь имение Златовых, появлялись бледные, но вполне себе различимые тени бывших владельцев и мечущихся туда-сюда слуг.

— Фига себе, — выдохнул Витька, цепляясь за услужливо подставленный РуРу локоть.

— Это что?.. Это… это как вообще?! Мы словно бы назад во времени переместились…

— Non, non, не совсем, — отвергла вполне рабочую гипотезу РуРу. — Всё, что ты сейчас видишь — не более чем эхо, отголоски далёкого прошлого. Иллюзии, вызванные к нежизни силой Хозяина Пер-Лашез. Ha… как же он мне говорил? Qui, знаю. История — это союз между живыми, умершими и ещё не родившимися, voila. Мы с тобой, Вик, единственные свидетели такого союза.

РуРу тоже слегка волновалась и оттого сбивалась с русского на французский и обратно.

Продолжавшая лежать на плече Витьки рука нервно подрагивала. Видимо, она тоже впервые взывала к душам умерших и уж точно впервые лицезрела имевшее непосредственно к ней отношение прошлое.

Они бы ещё долго стояли, безмолвно взирая на занятых своими делами привидений, если бы мимо них не пронеслась прозрачная девочка в богато украшенном платьице. РуРу вся напряглась, но после её янтарно-жёлтые глаза осветились узнаванием. Отпустив Витьку, она несмело сделала пару шагов по направлению к крыльцу, на которое вышла властного вида женщина и принялась за что-то отчитывать девочку.

— Златова Мирослава! — воскликнула РуРу, от переизбытка чувств стискивая руки и роняя вмиг ставший ненужным телефон в траву. — Та самая! Та, ради которой мы все и были созданы… Ой, до чего же bébé adorable!

— Что с ней произошло? — негромко поинтересовался Витька, невольно подаваясь влево, чтобы пропустить призрачного грузчика. — В смысле, да, она умерла, но отчего и почему — вопрос.

— Обычное для дворян дело — чахотка, — невнятно отозвалась РуРу, позволяя доселе кружившему над ними ПеПе приземлиться себе на плечо. — В те далёкие времена туберкулёз считался неизлечимой болезнью. Многие молодые барышни угасали буквально за несколько месяцев. Сейчас-то лечение возможно, но тогда диагноз «чахотка» звучал как приговор. Euh, странные ощущения, если честно.

— Почему? — вновь спросил Витька.