Риан O`Ши и ящик Горманстонов

Я сначала подумал, что он мертвый, но потом увидел, как грудь медленно поднимается и опускается. Он спал.

— Папа? Папа! — тихо, потом громко сказал Дугал. Но человек, то есть, герцог Горманстон, не открыл глаза.

Чемодан, подвывая сильнее, прибился к ноге младшего Горманстона, как собака. Еще немного, и я подумал бы, что ему страшно.

— И что теперь делать? Мы хотели показать ему украшения из шкатулки. Но их с нами нет. Вообще я смотрела фильм про вампира, который спал в гробу днем…

— И если там плохо кончилось, не рассказывай!

Энджел хмуро осматривала хрустальный гроб и молчала.

Видимо, кончилось плохо. Дугал растерянно трепал чемодан по застежкам, как будто это были песьи уши. Чемодан перестал выть и просто сидел … лежал … в общем, находился на месте у его ног.

— В сказках обычно спящую красавицу будят поцелуем — сказал Флай, — но я не уверен, что поцелуй Ди кого-то разбудит.

— Мне еще рано целоваться. Тем более с кем попало! — возмутилась Энджел. — Это двусмысленное поведение.

— Да ладно, мы с папой смотрели кино про двусмысленное поведение, потому что папа считал, что лучше я ему задам вопросы, чем другому кому, — прокомментировал Флай. — Короче, чтобы было двусмысленное, на тебе должны быть черные чулки в сеточку и каблуки, иначе не работает.

— Так я вам и разрешил трогать моего папу! — еще больше возмутился Дугал.

— И он не кто попало!

А чемодан подпрыгнул и зарычал. Но почему-то на меня. Наверно, он показывал, что я должен принять решение. Я принял:

— Давайте пока оставим его здесь спать и посмотрим, что там на холме? Вы видите, герцога охраняет надежный друг, мало ли что чемодан. Кстати, на чемодане герб Горманстонов. Что там написано?

— Все то же “поднимайся к сиянию вершин”, — буркнул Дугал.

— Вот и пойдем.

Это же ваш, горманстонский сон. Он должен быть по вашим правилам.

И тогда Дугал сказал чемодану “охраняй”, и мы пошли вперед по дороге. Правда, Дугал все время оглядывался. Но дракон так и не появился. Зато мы услышали голоса.

— Это все потому, что ты упрямая, как ослица. Все эти в тебя, — звучал дребезжащий старушечий голос.

— Может быть, скорее в тебя? Он мог бы просто уничтожить своих врагов.