Гоэт

Так же стремительно Ариадна юркнула внутрь, вновь поздоровалась с дородной помпушой с вылизанной причёской под восьмидесятые — владелицей места. Не заглянув на кухню, противясь рождавшемуся голоду, кобыла сразу ушла в ванну отмывать навалявшуюся после постоянной дневной ходьбы пыль в шлейфах.

Ванная, вопреки представлениям обывателей, была вполне добротной — немного сыровато, но трубы новые и ванная тоже, на полу всего одна треснутая плитка, раковина и зеркало целые. Культура… «На земле хорошо, там коммунальные услуги, там есть планетарий, можно посмотреть звезды в сопровождении антирелигиозной лекции» — как писали Ильф и Петров.

Вспомнила Ариадна, что не закрыла дверь на защёлку, только после возмущённо-испуганного ойкания в коридоре. Странно, чего испугались, ведь кобыла ещё не разделась. Но всё равно голова и уши опустились от смущения.

— Прошу прощения, я не надолго, — помня, что санузлы были и на других этажах, Ариадна всё же позволила себе немного эгоизма, чтобы больше не мучить окружающих непрезентабельным видом.

Закрыв дверь, она дотронулась до своей одежды… И та растворилась в энергию, которая растеклась по её ладони. Удобно, конечно, и лишние вещи не мешают, но всё же это была единственная фальшивка в её образе. Всё остальное — от грязи на копытах до урчащего живота — самое настоящее. Ариадна опасливо оглядела скользкую ванную — не самое то для копыт. Держась за бортики, кобыла осторожно села на холодный чугун, не рискуя стоять, и повернула крестовые вентили. Тёплая вода омыла усталые ноги, распаривая до натруженных мышц.

Вылезать из ванны, особенно влажной, было труднее, чем залезать в неё — в основном из-за скользивших копыт, но и от расставания с уютом тоже. Тщательно вытерев шкуру, хвост и гриву, Ариадна вернула на себя одежду — ту же самую, но обновлённую, без грязи и запаха. Выйдя в коридор, не обнаружила там никого — наверное, в самом деле уже воспользовались раковиной на другом этаже.

Пройдя на кухню к холодильнику, кобыла открыла его и изучила содержимое. Чёткого разделения среди жильцов не было, хозяйские продукты держались не здесь, а всё остальное было общим и сметалось в зависимости от пожеланий жильцов. Но тошнотворный запах исходил не от пищи… Сравнивать было не с чем, но неестественность и неприятность смрада возвещали об опасности.