Токката Баха в заброшенной деревне | XLVIII

По идее, их отправлять надо, но этот странный, явно помнит себя лучше виденных мной ранее.

Когда начинаю о чём-то сильно думать, у меня случается что-то вроде защитной реакции. Рот открывается и произносит случайное стихотворение. Наверное, такая попытка ошарашить собеседника, выиграв время.

— В небесах сияет Будда.

Добрый Будда с автоматом.

Он стреляет прямо в сердце,

Излагая суть учения.

— Чего ты такое шепчешь? Заговор какой? На меня не работают они.

— Нет, есть у меня друг из буддистов, он, как напьётся — залезает куда-нибудь повыше, да как давай эти строчки горланить, да благословения раздавать.

— Ааа, бывает, да. А я вот чего думаю: для своих теней мы все заслоняем солнце. Вот, вот тут, вот этот дом, здесь выйду.

003

Мужик выходит из машины, я следом. Собираемся прощаться, даже руки протянули, но тут попутчик быстро переводит взгляд мне за спину.

— Вон! Он в трубу на кладбище гудел!

Оборачиваюсь, вижу под единственным на всю деревню фонарём знакомое лицо своего друга Буддиста. Интересно, такая встреча в полузаброшенной деревне — это к просветлению или перерождению в мире полубогов? Явно к чему-то хорошему.

Парень ускоряет шаг и идёт в нашу сторону.

Поворачиваюсь обратно к мужику, улыбаюсь.

— Так это же мой знакомый Буддист! О нём только что рассказывал.

Доносится голос парня.

— Да сколько можно повторять! Я не буддист! Хватит врать!

Мужик смотрит на меня, улыбается.

— Точно из буддистов, сразу видно, матёрый, я так сразу и не признал.

Пока мы смеёмся, Буддист успевает дойти до нас.

Протягиваю руку и спрашиваю.

— Ты что здесь делаешь?

Он на автомате жмёт руку, но вместо ответа задаёт такой же вопрос, но уже адресованный моему попутчику.

— Ты что здесь делаешь?

Мужик тушуется, наклоняет голову.

— Да я так, попрощаться приехал...

— Ты уже который раз приезжаешь прощаться? Снова забыл?

— Забыл, но пока ехали сейчас — вспомнил. Теперь всё помню. Но не могу я туда, мне здесь хорошо, правильно мне здесь, понимаешь? Чувствую себя живым здесь.

Можно жить только покуда пьян жизнью; а как протрезвишься, то нельзя не видеть, что всё это — только обман! А здесь я пьяный, сразу и беспробудно.

— Толстой, тебе пора уходить. Деревня уходит, и тебе пора.

Их диалог меня смущает, но чем — не могу понять. То ли спокойная реакция Буддиста на покойника, то ли внезапный Толстой, но явно не Лев Николаевич... Вступаю в разговор.

— Тебя Толстым зовут? При чём тут Толстой?

— Меня иначе зовут, а Толстой — прозвище моё.