Город Крови. Шаал-Рю

Вот уже свыше трёх тысячелетий Храм Пятёрки являлся резиденцией Чёрной Церкви, которая с недавних пор стала доминировать среди политических и религиозных организаций на территории Золотых Королевств. Несколько лет назад она, ведомая своим сильным лидером Мухтаром Лариони, сделала ставку на Морса Велантиса в его борьбе за трон Туранского Калифата. С тех пор многое изменилось. Велантис стал владыкой новоиспечённой империи, Чёрная Церковь обрела значительный вес в её пределах, а Лариони получил статус тайного советника императора, разделив сию почётную должность с Финродом ди Ги — представителем Совета Иерархов Шаал-Дуран, который каждым своим действием и словом выражал волю таинственного Архоникума.

Непосредственно под главным залом храма находилось другое помещение, не уступавшее ему в размерах. На гладком полу из чёрного мрамора была начертана витиеватая пентаграмма, укреплённая множеством рун. Вокруг неё сумрачным светом горели толстые свечи из тёмного воска. Время от времени они начинали неестественно вспыхивать, отбрасывая на стены подземного зала причудливые тени.

В углу помещения стоял алтарь, на котором покоилось тело человека. Его можно было бы принять за мёртвого, если бы не приглушённое дыхание, вырывающееся из груди. Этот таинственный человек был никем иным, как верховным епископом Чёрной Церкви, полное имя которого звучало, как Мухтар Бенсал Лариони.

Над алтарём нависали железные цепи, клеймёные рунами высших стихий. На одной из них при помощи тентаклей держалось существо, способное ввергнуть в суеверный ужас даже опытного мага.

Оно напоминало скользкого осьминога, с множеством извивающихся щупалец, растущих из уродливой головы-тела. Каждое щупальце сочилось мутноватой слизью, которая медленно стекала по ним и тягучими каплями опускалась на обнажённую грудь человека. Каким-то странным образом эта слизь впитывалась в кожу, не оставляя после себя ни следа.

Лицо архиепископа выглядело умиротворённым и молодым. Слегка загнутый, орлиного типа нос выдавал в нем незаурядную личность, а хищно разведённые брови говорили о надменности и врождённой жестокости.

Несмотря на то, что Мухтар казался не старше тридцати пяти лет, совсем недавно ему исполнилось девяносто три года, из которых больше шестидесяти лет он был архиепископом Чёрной Церкви.

Внезапно раздался скрип петель, и рядом с  алтарём приоткрылась полузаметная дверца. Тут же в проём ворвался ветер, который взметнул пламя свечей и заставил цепи мрачно зазвенеть в пустоте.