Город Крови. Шаал-Рю

— Остановишь Охотника? Ты даже не представляешь, что это за мощь! Она преисполнена первобытного чувства, восходящего к безумию Аканти.

— Не беспокойся. Я видел твоего наставника в этом состоянии. Да и твоё неверие в меня как-то обижает. Я ведь выпускник школы Бешеных Клинков, к тому же, дедушка не жалел меня, с детства вдалбливая магию Рун. Это то, что поможет мне в бою против Охотника.

— Ты не понимаешь, Кроно. Я не могу рисковать жизнями людей. Вырубай меня, пока не поздно. Слышишь?

Драуг некоторое время молчал, а потом вздохнул.

— Ты не оставляешь мне выбора.

Последнее слово ещё звучало в переулке, а тёмный эльф уже действовал. Окружность, описанная ладонями в воздухе, ярко вспыхнула и ослепила Артура:

— Геба, — услышал он голос драуга и в последний миг с ужасом понял, что тот задумал. — Пробуждение.

Мощный поток энергии ударил Покинутого в грудь.  В одну секунду он побледнел, превратившись в подобие нежити. На шее могучими жгутами взбугрились линии родовой отметины Токра.

— Что ты делаешь, Кроно? — прошептал Смилодон, закрывая глаза, чтобы осуществить ещё одну отчаянную попытку сдержать монстра. — Беги, пока не поздно.

— Извини, малыш. Я не побегу, — ответил ему эльф, совершая очередной пасс. — Потерпи. Скоро всё закончится. Хурд — Сокрушение.

Новый удар, на этот раз более тяжёлый, припечатал Покинутого, отбросив его к кирпичному строению. По стене дома разбежались широкие трещины. Смилодон открыл глаза и окатил драуга  безумием, которое не оставляло сомнений.

— Ну вот и всё, — пробормотал де Феррат. — Я освободил Охотника.

Страдающее от Жажды чудовище отошло от стены, которая сразу же осыпалась толстым слоем крошки. Отряхнувшись, словно зверь, оно бросилось в темноту проулка, мгновенно исчезнув из поля зрения де Феррата.

— Эй, так не пойдёт, — выругался эльф. — Не смей сбегать от меня, дорогуша. Вернись же, я не собираюсь тебя обижать.

Тёплый ночной ветер коснулся лица де Феррата, и он почувствовал, как тревожно забилось сердце, прежде чем бросился в погоню.

***

Беззвёздное небо заволокло грозовыми тучами. Время от времени его прочерчивали изломанные огненные линии, после чего небеса и земная твердь сотрясались в унисон гневу стихий. Горожане попрятались под крышами своих жилищ, сладко замирая от ужаса и наслаждения, под мнимой защитой хрупких стен. Однако далеко не все улицы были безлюдны.