Город Крови. Шаал-Рю

Черник покачал головой, не решаясь высказать свои сомнения в том, что Смилодон, скореевсего, заблуждается. Сама история с внезапным безрассудством Серканиса, внезапно отправившегося в Дан-Мир в одиночестве, пусть и по приказу Безликого, казалась ему сомнительной. Как говорили древние, «Is fecit cui prodest» — ищи того, кому это выгодно. А смерть Агно была выгодна только обоим заговорщикам — лорду Ахарису и мастеру Осирису.

— Понятно, — кивнул старый Токра, наконец приняв решение. — Что же держало тебя в Ордене после смерти Агно.

В этот момент в комнату вошла женщина, лет сорока пяти, весьма миловидная и улыбчивая. В руках она держала поднос, на котором дымились две фарфоровые чашки. Рядом с ними расположилась тарелка с шоколадным печеньем, вызвавшее у обоих Токра обильное слюноотделение. Поставив поднос на стол, женщина поспешно удалилась.

— Угощайся, мой мальчик. Не обращай внимание на Аллудру. Она немного стесняется незнакомцев, что, впрочем, не мешает ей отлично вести мои дела.

— Вы спросили, почему я оставил Кион-Тократ только сейчас, — продолжил Артур, делая первый глоток ароматного кофе. — Дело в том, что я не мог уйти сразу, потому что Агно велел перед уходом забрать кое-что из покоев Безликого. Кроме того, я долго не мог решиться на этот поступок. Мне нужна была встряска, которая вывела бы меня из уныния. К своему стыду, вынужден признать, что глубоко внутри я оказался слаб.

— Не говори так, это неправда. Даже Токра способны испытывать эмоциональную боль, хотя в Уставе это не прописано. К сожалению, или к счастью, мы остаемся живыми существами, со всеми прилагающимися к этому статусу атрибутами.

Артур почувствовал к старику внезапную симпатию. Тот оказался словоохотливым, как и описывал его наставник Агно.

— Вы правы. Тем ни менее, я сумел справиться с отчаянием и выполнил приказ мастера. Отыскал вас, и надеюсь, что вы поможете мне найти ответ на один волнующий меня вопрос.

— Что же это за вопрос?

Старик хотел казаться весёлым, но Артур отчётливо уловил в его голосе лёгкую тревогу.

    — Перед своей смертью наставник оставил мне письмо. Пожалуйста, прочтите его.

Артур протянул Чернику измятую бумагу, и тот углубился в чтение. По мере этого его лицо становилось всё более мрачным.

— Ясно, — сухо сказал старик, возвращая письмо гостю.