Сороковник. Книга 1

Сканирует, почти как паладин, только по-своему, по-воеводиному. И, по всему видать, результатом остаётся доволен.

– Благодарствую, хозяюшка!

Церемонно отставив мизинец, цепляет тяжёленькую чарку двумя пальцами и, приветственно подняв, осушает.

Пока он, не торопясь, пьёт, я ищу место, куда сунуть поднос, и вдруг напарываюсь на торжествующий взгляд Васюты. И внезапно понимаю, что этот чёрт кудлатый, этот ирод... меня подставил. Он мной просто хвастается, как пацан. А сейчас увидел по моим глазам, что я его раскусила.

Наши обжигающие переглядки с Васютой занимают какие-то доли секунды. Воевода тем временем не спеша отставляет чарочку, приглаживает усы.

– Ну, красавица, – шагает ко мне. – Уважишь ли служилого человека?

И вроде как объятья дружеские распахивает. Вот тут-то до меня доходит, чем венчается встреча дорогого гостя: поцелуем хозяйки в уста сахарные. Я-то об этом только сейчас вспомнила, а вот Муромец – знал ли, когда подъезжал с просьбой гостя уважить? Если нет – сейчас узнает.

Не глядя, опускаю поднос на стойку. Будь что будет. Обвиваю белыми рученьками воеводину шею, у того вопросительно приподнимаются брови – видно, не ожидал такой прыти – а сам тут же меня за талию зацепил, к себе тянет.

– Уважу, гостюшка, – говорю с придыханием. – Как не уважить?

И целу-ую... Как следует, без отмазок. Не мы традиции устанавливаем, не нам их нарушать, а Васюте – урок.

Ипатий не растерялся, нет.

Через минуту в зале засвистели. Гость неохотно оторвался от губ моих сахарных, перевёл дух, горделиво оглянулся. Руки, наконец, разжал. Мы с ним церемонно поклонились друг другу – и разошлись.

Всё. Формальности в порядке.

Васюта аккуратно отгоняет поднос от меня подальше. Видать, заметил, куда я глазами разъярёнными стрельнула в первую очередь, решил не связываться.

– Да-а, – говорит со значением. – Ты меня... в щёку, а его – вон как. Будешь должна.

– На кухню даже не заходи, – цежу сквозь зубы, улыбаясь на публику. – Прибью.

"Не прибьёшь, лапушка", – щурится он.

"Чёрт кудлатый!" – мысленно огрызаюсь я.

И, не выдержав, сбегаю, шипя и негодуя, как молоко.

Вслед за мной на кухню ужом проскакивает Лора, чуть не визжа от восторга. Теребит меня, крутит, оглядывая со всех сторон.