Сороковник. Книга 1

Уже оставались одни на хозяйстве на несколько дней, когда меня посылали в командировку. Не пропадут и сейчас. Я здесь долго не задержусь. Выход должен быть, непременно.

Сбрасываю на пол подушку для Норы, стаскиваю, не глядя, кроссовки и тюкаюсь ничком в скрипучую кожаную горку, подавшуюся подо мной. Спать.

[1] Русборг – военно-исторический фестиваль, посвящённый истории Раннего Средневековья.

Глава 2

Вот кому в нашей семье режим не писан, так это Норе. Просыпается она в четыре утра и немедленно бежит ко мне здороваться.

Тратить время на утренний сон, с её точки зрения, просто глупо, когда вместо этого можно подышать хозяйке в ухо, ткнуться мокрым носом в плечо, стянуть одеяло. На улице в эту пору пусто и интересно, можно писать сколько угодно и со вкусом выбирая местечко… так что нечего залёживаться!

Вот и сегодня ни свет, ни заря когтистая лапа чувствительно проехалась по моей руке, объявляя побудку. «Пора вставать!»

Я привычно дёрнула плечом, спросонья пытаясь сообразить, отчего так жёстко и неудобно лежать, а главное – почему так холодно, даже попа мёрзнет! Пошарила в поисках одеяла и наткнулась на деревянную спинку дивана.

И вспомнила, что я не дома.

С трудом села. После вчерашних приключений тянуло все мышцы, да и спаньё на жёсткой деревянной лавке сказывалось. Ох… Теперь я понимаю, как чувствует себя отбивная котлета.

Нора с поводком в зубах нетерпеливо поскуливает у выхода. Выход у нас – солидная дверь с солидным засовом. Отодвинуть его не проблема, но не опасно ли на улице? А ну как меня там уже поджидают?

– Погоди, Нора, дай соображу.

Что-то я с утра…

Нашарив и кое-как натянув обувку, пятернёй приглаживаю волосы. Где-то тут была раковина… Вода, бегущая из крана, оказывается приятно тёплой, что заставляет задуматься о несоответствии внешнего облика здешних домов внутреннему содержанию. Не знаю, может, в тех коттеджах, что я вчера сочла средневековыми, строго выдерживается исторический антураж, и умываются там из медных тазиков, и держат под кроватью ночные горшки… гадать не берусь.

Но водопровод, а также фаянсовые «удобства», обнаруженные мною конкретно здесь в небольшом чуланчике, вполне сносны и убеждают, что приятных сторон прогресса здесь не чураются.

Покосившись на запачканное вчера о Норкину морду полотенце, вытираюсь носовым платком. Натягиваю высохшую куртку. Выглядываю в окно.

Снаружи почти светло. Окна домов на другой стороне улицы прячутся за ставнями, на цветах и травах в палисадниках застыла роса.