Сороковник. Книга 1

А то, может, сразу обойдёмся без проверок?

У меня холодеет в груди.

– Как – век доживать? Гала, мне нельзя век! Да у меня дома дети с ума сходят, не знаю, как они эту ночь без меня пережили!

Побледнев, ведунья отшатывается.

– Дети? – Облизывает пересохшие губы. – Быть того не может! Скажешь, у тебя и муж имеется? И родители?

– Нет, только дети, – растерянно отвечаю. – Больше нет никого. Гала!..

Она обходит вокруг меня, придирчиво рассматривая, будто увидела только что, и мрачнеет на глазах.

– Поняла, не дура.

Домой всё-таки… Тогда и расклад другой. Обычно сюда без якорей прибывают те, кому в своём мире цепляться не за что и не за кого. А ты у нас мать, оказывается. Потому и девчонку защищать кинулась, на материнских рефлексах. И как тебя к нам занесло, из всех правил выпадающую?

– Можно подумать, что я напрашивалась!

– Тихо-тихо, голуба, не гоношись. Можно подумать, что нас всех кто-то спрашивал перед тем, как сюда выдернуть... Есть факт: ты попала, причём во всех смыслах, и с этим нужно что-то делать, а уж потом возмущаться.

Раз не хочешь оставаться – начинаем первый тест.

– Какой? На что?

– Э, нет, так не годится. Если скажу ожидаемый результат, ты невольно начнёшь под него подстраиваться. Лучше сымпровизируем. Что такое медитация – знаешь? Ну, вот тебе идеальные условия. Солнце рассветное, глаз не обжигает, тишина и покой. Успокой дыхание, приведи мысли в порядок, помедитируй. А я тут мимо постою, погляжу. Ничего пока не спрашивай, не отвечу.

Чтоб вам всем, сердито думаю, таращась на розовый диск, почти поднявшийся из ракитовых макушек. Хочется под одеяло, в сухость и тепло; домой хочется. Какие ещё сверхспособности? Взглядом булыжники двигать? Или двуручником размахивать? Не похоже, чтобы за ночь я обросла мышцами, как атлетические красотки Бориса Вальехи. Представив свои телеса, выпирающие из бронелифчика и бронестрингов, давлюсь невольным смешком. Спохватившись, кидаю виноватый взгляд на ведунью. Та, словно не замечая моего несерьёзного поведения, глядит на солнце, и ветер шевелит её чёлку.

Становится стыдно. Только-только встретился человек, готовый объяснить, помочь, а я тут дурака валяю!

Делаю глубокий вдох, выдох и стараюсь освободить голову от посторонних мыслей. Как на курсах йоги, лет пять тому назад, на которых отсидела три занятия и сбежала, лишь только дело дошло до асан. Расслабляться мне понравилось больше, чем заниматься.

Парения достичь не удаётся.