Сороковник. Книга 1

Это три.

Одно радует: я не оборотень…

– Общение с духами и потусторонним миром исключается; там, у реки крутились несколько русалок, а ты их даже не заметила. В транс не вошла, а проснись в тебе дар – никакие воспоминания о доме не отвлекли бы. Стало быть, не спирит, не гадалка, не потенциальный некромант. Четыре. – Она тряхнула получившимся кулаком. – И вот смотрю я на тебя, такую бесталанную, и думаю: как ты здесь выживешь вообще?

– Га-ала, – тяну я. – Так всё плохо? Что же делать-то? И почему назад нельзя? Просто назад? Ведь я здесь совершенно лишняя, кому я тут нужна?

Отодвинув окончательно пустую чашку, она взирает на меня c жалостью, подперев щеку ладонью.

Нора тем временем в очередной раз впустую вылизывает свою посудину, напивается из близстоящего ведёрка с водой и, подумав, плюхается мне на ноги. Шумно вздохнув, закрывает глаза.

– Очень не люблю читать новичкам эту вводную лекцию, – говорит вдруг ведунья. – Но придётся. Чтобы не было этих бесконечных "отчего" и "почему", давай-ка, я вывалю на тебя всю инфу сразу, а ты по ходу пьесы задавай вопросы, но только безо всяких истерик типа "Не может быть!" Потому что многое из того, что ты услышишь, будет страшно, неприятно и нежелательно к пониманию.

Она раскрывает портсигар с монограммой на крышке и, чиркнув длинной толстой спичкой, зажигает свечу.

– Люблю от свечки прикуривать, назло всем приметам.

С жадностью затягивается и, как мне кажется, сдерживает кашель.

– Ну, слушай. Вначале было Слово.

Я теряю дар речи. Гала фыркает:

– Не пугайся, это я для небольшой разгрузки.

Давай сначала.

Свеча мигает синим, огонёк сжимается, выправляется.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Сейчас уже трудно сказать, что первично: новая Хоумзардовская игрушка, по подобию которой начал формироваться наш Мир, или идея Мира, населённого монстрами и приснившегося однажды в страшном сне джентльменам Адамсу и Евсу одновременно. Это вопрос из серии: что было раньше – курица или яйцо? В любом случае, здесь тебе многое окажется знакомым.

В том числе персы, для которых новая специализация, то есть определённое сочетание веток навыков и умений – жёсткое условие выживания.

Адамс и Евс? Знакомые фамилии, но никак не могу припомнить где они мне встречались.

Тонкие пальцы Галы простукивают папироску. На запястье блестит чешуёй изумительной красоты татуировка: малахитовая ящерка спит, обвившись вокруг руки и уронив головку на собственный хвост.

– По образу и подобию? – медленно говорю.