Сороковник. Книга 1

Однако ежели они до сих пор на крылечке разбор полётов проводят, то времени с момента, как я заснула, прошло чуть-чуть, а мне сперва показалось, что полночи, не меньше. И как это Васюта так ловко меня загасил? Видать, озаботился, что истерику могу устроить, подстраховался. Ловко это у него получилось, а главное – без побочных эффектов. Настойка, похоже, выветрилась из головы, а я, что самое удивительное – успокоилась.

Из голосов снаружи пытаюсь уловить уже знакомый Васютин, но хозяин либо примолк, либо отошёл.

Да не запрёт же он меня, в самом деле, если я из своей комнаты нос высуну? Стрёмно как-то: одной, в темноте… на кухне хотя бы светло! И вот представьте: стоило мне подняться с постели и скрипнуть половицей – за окном тотчас раздаётся шиканье и мужской разговор переходит в другую тональность, намного тише. Вот это слух! И чувство такта, однако…

Приоткрываю дверь. И впрямь здесь светло: одна лампа под потолком, другая на рабочем столе. Ян ставит стопки чистых тарелок в посудный шкаф, такой из себя степенный старательный мальчик, будто и не он совсем недавно одним броском…

Стоп, плохое не поминать.

Он оборачивается ко мне:

– Ты что не спишь? Помешал кто?

Я только головой мотаю.

– Просто не спится. Побуду здесь немного…

Вздохнув, подсаживаюсь на свободный стул.

– Ты мне вот что скажи, Ян: а какой у вас тут вообще распорядок дня? Завтрак-то в котором часу? В конце концов, раз уж подрядилась здесь работать – подлаживаться.

Он понимающе кивает.

– Поднимаемся с рассветом и сразу на урок по боёвке.

Да, сперва печь ставим, чтобы протопилась, а уж после тренировки готовим. Да ты не суетись, твоё время завтра придёт.

– Придёт, конечно, – отзываюсь, проглядывая полки с крупами. – Только, видишь ли, привыкла я с вечера делать какую-нибудь заготовку, чтобы утром времени не терять. Может, гречку запарить? Чугунок подходящий найти бы …

Он снимает с одной из полок увесистый чугунок, с другой – мешок с крупой. В мешке килограмм восемь, навскидку, а парень тягает его как пёрышко.

Мне остаётся прокалить гречу на сковороде, засыпать в посудину и залить кипятком, после чего Ян ухватом ловко водворяет чугунок в печь. А ведь на это сноровка нужна, чтобы узкий и гладкий черенок не провернулся в ладонях. Но Васютин племянник управляется со всем этим хозяйством играючи.

– Всё? – спрашивает. – Больше ничего не нужно?

– Всё, в тепле к утру упреет.

– Ты ж городская, – говорит Ян вроде бы невпопад.