Сороковник. Книга 1

Мы ещё вам пару курят неплохих потушим, в сметане…

В общем, пока обед поспел, поясница моя привычно ныла. Присев на стульчик, я полюбовалась, как Янек без особого труда вытаскивает очередной чугунок, гусятницу, кастрюлищу с борщом, и по достоинству оценила, от какого тягла меня разгрузили. К тому же, спина-то пройдёт, а обходиться со мной вот так, как с королевной, вряд ли ещё где будут.

Поначалу я наотрез отказываюсь обедать со всеми, но Васюта решительно подталкивает меня к общему залу, выговаривая:

– С людьми живёшь, лапушка, уважь, и дай им себя, как хозяйку, уважить.

Гостей я разглядываю с тайным восхищением. Кто ж их таких понарожал? Все под стать хозяину, аж скамейки под ними гнутся. Я щедро наполняю миски, стараясь удержать в памяти имена: Флор, Аким, Василий, Добрыня, Илья… Надо бы вызнать потом, откуда они, здесь, русичи, не компьютерной же игрой их сюда затянуло?

И, похоже, хаживали сюда не только пообедать, но и «за жизнь» поговорить. Трапезничали не спеша, с разговорами, но всю мою стряпню до крошечки подобрали.

Потому что эта Нора…

…Эта бесстыдница с самого начала вместо моего колена пристроила морду на Васютино, и глядела, как всегда, умильно и предано, а ей в ответ выбирались лучшие куски.

За что же меня так позорить? Выходит, я совсем её не кормлю? И теперь можно кого-то другого лапой трогать?

К концу обеда я не выдерживаю.

– Нора, как не стыдно! Пару раз тебя погладили, а ты уже чужому мужику в глаза заглядываешь!

– Ну, так… – Васюта, не торопясь, отщипывает кусок хлеба.

– Да не ест она хлеб!

– …это у тебя не ест, – спокойно говорит он. И наглая морда с удовольствием чавкает с его руки, виновато кося на меня карим глазом. – Ты ей просто завидуешь.

– …?

От возмущения я не нахожу, что ответить. И рука с полотенцем взмывает сама собой. Но вдруг мне вспоминается вчерашний разговор на крылечке, моя заступа за Хорса… и я понимаю, что меня элементарно развели.

– Ох, и тяжела у тебя рука, лапушка, – усмехается он. Перехватывает полотенце, тянет на себя.

– Васюта, отдай! – я все ещё улыбаюсь во весь рот. – Да что тебе сделается, здоровому такому! И не называй меня больше лапушкой, пожалуйста!

Глаза у него смеются.

– А как же называть? Лапушка и есть!

И тут наши гости начинают этак сдержанно пофыркивать.