Сороковник. Книга 1

Будь эти хоромы моими, я разместила бы наверху студию или комнату для вышивки, потому что застеклена мансарда больше чем вполовину и света в ней полно. Рай для художника!

Нора тянет меня за угол. Успеваю мазнуть взглядом по свежей штукатурке забора – интересно, будут красить или оставят так? – и сворачиваю в переулок. Здесь безлюдно и сонно, как в деревне. Дорога сужается, переходя в однополосную и поглотив тротуар, машин не видно даже во дворах, да что машин – гаражей не наблюдается! Мало того: нигде нет столь любимых окраинным населением сараюшек и погребов, которые часто своей непрезентабельностью портят вид ухоженных домов.

В воздухе влажно, как после дождя. Асфальт мокрый, кое-где ещё не просохли крупные лужи после визита поливальной машины. Интересно, а почему мы с Норой сюда ещё не заглядывали? Много потеряли. Вот уж не думала, что в нашей провинции есть настоящие фахверковые дома, причём, что интересно, не новые, выглядят, как будто взрастили в своих стенах несколько поколений добропорядочных бюргеров.

Выбеленные стены, как и положено, перечёркнуты контрастными балками и напоминают солдат в портупеях; на окнах, обрамлённых ставнями, горшочки с геранью, гортензиями и фиалками. Колышутся от ветра кружевные занавески, поворачиваются на трубах забавные флюгеры...

Но апофеоз самобытности – соломенные крыши. Конечно, не на каждом дому, но уж если они есть – придают пейзажу и вовсе пасторальный облик. Тюки соломы прилегают друг к другу плотно, травинка к травинке, покрытие добротное! Дождевая вода по такому скатывается, не просачиваясь.

Заглядевшись на шедевр местного зодчества, подхожу вплотную к невысокому забору. Любопытная Нора лезет следом и пытается просунуть нос сквозь частые гипсовые балясины, но лохматая местная псина неопределённой породы, высунувшись на полкорпуса из будки, облаивает нас по полной программе, а соседние пустобрёхи охотно подхватывают. Нора коротко взрыкивает, шерсть на загривке топорщится узким гребешком, и я уже чувствую близость скандала с местными хозяевами, а потому – цыкаю на неё и разворачиваю туда, откуда пришли: пока мы здесь, эта какофония не стихнет.

А всё же, почему я здесь ни разу не бывала? Место интересное, спокойное… гхм. Почти. Но если заглядывать сюда чаще – здешние Шарики к нам скоро привыкнут. Пустобрёхство – это службишка, но есть ещё и собачья дружба, а Нора у нас, как и я, существо миролюбивое, контактное.

– Скажите, – окликаю проходящую мимо парочку, – как называется эта улица? Мы тут впервые...