Искра и Нить

Стайка безобидных пичуг, играющих в небе, вызывает небольшую нервозность. Воспоминания о собственной смерти еще очень свежи.

Мост переходит в еще один широкий проспект, который заканчивается высокой триумфальной аркой. Оставивив машину на ближайшей парковке, Добрыня ведет меня на широкую площадь, и указывает на изваяние в центре. Завитая спиралью колонна возносится к небу на двадцатиметровую высоту, а на ее вершине в идеальном равновесии покоятся весы. В четырех круглых чашах все элементы: замерший в воздухе граненый мраморный шар, сгусток живого огня, пучок искрящихся молний и маленький смерч.

— Стела стихийников, — объясняет Добрыня.

— Вообще-то, я не тупой.

— Простите, Николай Федорович. Я…

— Пусть мне и посчастливилось, так сказать, потерять память — но не ум. — Складываю руки на груди крестом и недовольно хмурюсь. — Перестань обращаться со мной, как с неразумным ребенком. Еще раз повторить?

— Не стоит, господин, — чуть склоняется передо мной Добрыня. — Понятливый. Чего уж.

— Где твое заведение?

— А вон, — машет рукой, — в этом доме.

Там, где указывает Добрыня, и правда находится небольшая кофейня. «Сергеевские луга» — гласит вывеска над входом. Часть столиков, по хорошей погоде, установлена снаружи. За ними густо сидит народ. Из дверей, пропустив молодёжь, появляются двое мужчин в классических чёрных костюмах. Немного постояв у входа, они направляются к Стеле.

Внутри оказывается не менее людно. Бариста, в красной клетчатой рубахе и зеленом фартуке, приветственно машет нам рукой из-за массивной стойки.

— Давно не заходил, Добрыня. Как сам, как детки, — спрашивает он, едва подходим ближе, протиснувшись меж двух компаний с молодыми людьми. Показалось, или они расступались как-то не особо охотно?

— Ну, видишь, жив-здоров, — улыбается бугай, пропуская о семье.

— Ах, да. У тебя же дочка… — осекается бариста.

— Выкарабкаемся, — машет Добрыня, но по лицу видно, что эта тема неприятна ему. — Знакомься, Яша. Буссин Николай Федорович.

— Буссин? — Яша широко раскрывает глаза.

Улавливаю позади шепоток, оборачиваюсь. В толкучке трое высоких парней моего возраста, в джинсах и футболках. С ними пара шатенок: на обоих короткие юбки и топы. Они на каблуках. Переговариваются о чем-то и параллельно зыркают в нашу сторону.

«На дыбе их растягивали, что-ли?» — отворачиваюсь я. В компании таких невольно разовьётся комплекс маленького роста.

— Сделай-ка нам своё фирменное, — обрывает Добрыня.

— Понимаю, — кивает Яша.