Доля Пути: Лето.

Вязь из долей «Место» и «Омут» настигла беса и закрутила его в медленном матово-сером круговороте. Благо, чтобы связать всего две доли мне требуется пара секунд, а начал я сразу после того, как «Око» отправилось под потолок. Кстати, именно свет «Ока» проявил, как бы материализовал беса, позволяя остальным долям воздействовать на него.

Я мог задержать беса ненадолго или развеять, лишив его псевдожизни. Но не до конца оформившаяся мысль заставила выбрать третий вариант.

— До́мник! Явись передо мной! — сказал я негромко, но твёрдо.

От правой стены отделилась тень и проявилась в домового, который почти сразу перевёл вопрошающий взгляд с меня на «Омут», в котором метался изнывающий от Света бес. Огромные глаза домового налились праведным гневом, меняя цвет с жёлтого на почти красный.

— Схвати беса и заставь его влезть сюда, — приказал я, протягивая вперёд камень духа.

Секунду До́мник, будто сомневался, затем подплыл к «Омуту», который я тут же "отозвал". Бес даже тенденцию к побегу не успел обозначить, как длинные ручищи домового впились в него, отчего "тело" беса приобрело сразу несколько оттенков багрового.

Я притянул «Око» и связал его с долей «Тупь», и когда До́мник буквально впихнул беса в камень, впечатал Вязь сверху. Камень мигнул призрачным светом и поменял окрас с чёрного на болотно-зелёный.

«Вот и пригодился камушек»

Я облегчённо выдохнул, завернул его в платок и убрал обратно в сумку. Доля «Тупь» — одна из манипуляций пространством. Может работать и как скрыт, и как мо́рок, и как лабиринт, из которого нет выхода.

— Почему не ведаешь, что в доме делается? — грозно глянул я на До́мника.

Домовой распахнул вновь пожелтевшие глаза, которые наполнились чувством вины и обиды.

— Бес. Мо́рок сильный. Не могу. Всё слышать. Искусник правый. До́мник погано.

Я даже смутился немного — нифига ведь ещё толком не знаю, на что способны домовые и те же бесы.

— Не погано, — сменил я тон на убеждающий.

Домовой благодарно моргнул глазами, из которых ещё не до конца ушло виноватое выражение, и растворился на поверхности стены. А я присел на кровать к мальчику. Пацан тяжело дышал, находясь в шоке — глаза его вот-вот должны были проясниться. Доля «Омрак» отправила его в глубокий сон на пару часов.

Я вышел в коридор. Поправил задравшуюся рубашку, немного поколебался и присел на колено перед мужчиной.