Доля Пути: Лето.

На фоне моего среднего роста и невыдающегося телосложения многие покажутся крупнее, но этот носитель неизвестного мне диалекта был настоящим великаном.

— Послушайте, кто-нибудь здесь говорит по русски?

Мой голос звучал глухо, а сам я, преодолевая слабость во всём теле, с трудом ворочал распухшими губами и прикушенным языком. Один глаз не открывался, из-за ссохшейся крови, а вторым я видел не очень чётко.

— Может, спик инглиш? — сделал я новую попытку.

Сам я не особо спик, но пару фраз припомнить могу.

Мужик рядом лишь ухмыльнулся и, вместо ответа, всадил мне нож в плечо. Слабость, как ветром сдуло, оба глаза распахнулись и чуть на лоб не вылезли, а я заорал, как свинья на бойне.

— Ху-у-уб. Ада-а-аш, — почти нежно прорычал этот садист. И я понял, что будь я более воцерковлённым христианином, сейчас бы читал все неизвестные мне молитвы, чтобы только этот кошмарный сон закончился быстрее. Чтобы это безумие вообще оказалось сном. Я думал, что натерпелся боли, пока убегал от погони, но настоящая Боль пришла теперь.

— Меня нарезали кусочками, прижигали раскалённым железом, мне даже вырезали глаз. Не знаю, сколько это продолжалось. Для меня, так прошли столетия.

Книги и фильмы твердят, что пытки, рано или поздно, вызывают потерю сознания, сумасшествие и даже остановку сердца. — Нихрена! Я прочувствовал каждую секунду, каждую манипуляцию с куском мяса, некогда бывшим моим телом. Сначала я просто визжал, захлёбываясь кровавой слюной, потом взывал к небу и всем святым, имена которых я не знаю, моля послать мне беспамятство или безумие.

Когда боль вытеснила все мысли до одной, я орал и плевался на этого выродка, моего мучителя, наивно надеясь, что он прибьёт меня сгоряча. Нет, зверство продолжалось ещё очень долго. Слишком долго.

И, всё таки, я умер.

А что ещё может случиться с человеком, если воткнуть ему длинный кусок металла прямо в сердце? — Как будто струна оборвалась и внутри меня начала образовываться пустота.

Под затихающий хрип, издаваемый моим горлом, чудом сохранившийся разум успел выхватить картинку — довольный оскал на бородатом лице, под ним — медальон, испускающий зелёный свет, а вокруг, прямо на земле, этой же зеленью начинают наливаться замысловатые узоры. Наконец, осколки моей личности затянула воронка спасительной тьмы.

***

Я лежал и задыхался. Я просто не мог дышать. Это трудно сделать с пробитым сердцем. Тело не подчинялось.