Доля Пути: Лето.

Всё, что мне было доступно — это выпучивать один глаз, скрести пальцами и шевелить губами, в безнадёжной попытке вдохнуть. На грудь легла какая-то тяжесть.

«Сейчас снова будет больно» , — подумал я.

— Мяу, — сказала тяжесть.

И перед глазом возникла пушистая морда с длиннющими усами. Ещё несколько секунд ушло на мысленное выстраивание логической цепочки: усы — уши — шерсть — глаза — кошка! Кошка — дом — мой дом — моя кошка — реальность!!!

Мощный вдох сотряс моё тело, заставив меня надрывно закашляться, перевернуться на бок, а кошку — испуганно отпрыгнуть.

Не знаю, сколько я пролежал, хватая ртом воздух, всхлипывая и дрожащими пальцами ощупывая своё лицо и особенно глаз, который ещё помнил обжигающий холод заточенной стали. Каждая часть меня испытывала отголоски той Боли. Эта боль была... фантомной что-ли. Кажется, потерявшие конечности люди испытывают нечто похожее. Я бы смог сейчас показать и описать каждую рану или увечье, нанесённые мне тем зверем, в том прокля́том городе.

Не переставая трястись и стонать, я добрёл до ванной и не сразу решился заглянуть в зеркало.

А когда увидел, что на мне нет никаких ран, даже царапины не осталось... Не знаю, какое чувство было тогда сильнее — радость или удивление.

***

От кофе поднимался пар, от сигареты струился дымок, в кухонное окно пробивалось солнце, которое уже успело забраться высоко. Я сидел за столом, без единого движения, уставившись невидящим взглядом в одну точку. — Я снова и снова просматривал свой персональный фильм ужасов.

Дотлевшая сигарета обожгла пальцы. Я ругнулся, собрал в пепельницу рассыпавшийся по столу пепел и закурил опять.

Вчера я сомневался, рассматривая множество версий. Сегодня я был уверен — схожу с ума. Или уже сошёл.

В интернет я даже не заглядывал — чтобы там не писали, сейчас ничто не могло убедить меня в нормальности происходящего. Как бы это не называлось, ещё пара таких ночей и здравствуй, дурдом! А что, все симптомы имеются — глаз дёргается, как неродной, ага, прям как вырезанный и снова вставленный, пальцы дрожат, взгляд стеклянный, в голове белый шум.

— Мяу, — раздалось требовательно снизу.

— И тебе привет, — пробормотал я.

— Мяу, — повторила кошка, добавив в свой месседж настойчивости.

— Знаю, что нет твоего корма, — заверил я питомицу.

Вчера, со всеми перипетиями, я упустил этот момент.

— Сейчас схожу, заодно мусор выкину... сигареты кончаются... ещё хлеб нужен.

— Мяу, — что, в переводе с кошачьего, видимо, означало «главное — корм».