Залейся зельем!

Оно говорило о том, что стоит хотя бы одному аль-кхохо отбросить плоть, укорениться и взрастить себя ради соплеменников, и тогда всё племя будет спасено. Но обезумевшие аль-кхохо его не слушали — они слишком дорожили своей усыхающей плотью и были слишком заняты тем, чтобы попытаться съесть своих соплеменников и не дать им съесть себя.

В конце концов, от всего племени аль-кхохо остался один маленький мальчик. Он каким-то чудом смог сохранить остатки разума и спрятаться в обширных корнях персикового дерева. Пока в поселении полыхал пожар безумия, персиковое дерево как могло укрывало его, утешая днем и успокаивая ночью.

***

Малыши плакали навзрыд, от этого воя стекла во всей лавке ходили ходуном.

— Что здесь творится?! — Взволнованный кудесник еле просунул лицо в каретный фонарь. — Ман, ты опять со своими сказками!

— Я не виновата, — отвела взгляд старшая мандрагора, — они сами напросились.

Кудесник уже не слушал её оправдания, а гремел чашками и разливал кофе.

— Сахар и молоко... — задумчиво пробурчал кудесник, кладя в чашку пару кусочков тростникового сахара.

— Мурла... — начал было кот.

— Брысь! — огрызнулся на него кудесник.

В последнее время его раздражало навязчивое желание Диодора заставить всех говорить слово «молоко» на кошачьем диалекте. — Сейчас не время спорить о тонкостях молочного произношения! Детей надо искупать и уложить спать!

— Сейчас сделаем, — неожиданно согласился пушистый ассистент.

Он по-деловому перебрался к фонарю и по очереди вытащил за шкирку плачущих мандрагор. Зрелище было умилительное, и кудесник правда бы умилился, если бы не знал, что Диодор тащит своих дендрокотят купаться не по доброте сердечной, а просто чтобы лишний раз их хорошенько обнюхать — просто ему очень нравился их трюфелевый запах. Что поделать, коты даже в проявлениях заботы и любви жуткие прагматики.

Малышки-мандрагоры перестали плакать, а Ра даже попыталась мяукнуть, пока ее несли.

— И какая же сказка была на этот раз? — спросил кудесник у Го, которая уже как ни в чем не бывало плескалась в кофейно-молочной ванне.

— Про аль-кхохо, — ответила малышка.

— Ох, опять эти ваши ботанические сказки... — устало вздохнул кудесник. — Ну почему все эти ваши плодово-овощные истории такие кровожадные?!

— Это жизнь, — обреченно ответила Ман. — Я еще про одуванчики не рассказывала, вот там вообще жуть что творилось.