Залейся зельем!

— Но я слышу только: «Мяв-мяв-мяв-мяв-мяв… Камин!»

Кот издал непонятный звук и закатил глаза. Если бы он был знатоком дамской психологии и знал о печальном опыте Синей Бороды, то он бы никогда не стал использовать в разговоре с Тулинэ столько слов «нельзя». С дамами, особенно с подрастающими, вообще нужно быть очень осторожным в словах, ибо они слышат лишь то, что хотят услышать, а от обилия слов «нельзя» впадают в вероломное коварство.

А камин манил Тулинэ. Она кожей ощущала движение воздуха в помещении лавки.

Вязкая тьма топки как будто втягивала его в себя и довольно отзывалась при этом тихим низким гулом.

— Мне кажется, — сказала девушка, — что там что-то гудит. Ты не слышишь?

— Гудит… — Диодор выглядел настороженным. — Это еще не гудит… А вот если разжечь в камине огонь, то загудит!

— Что загудит? — не унималась Тулинэ.

— Что еще может гудеть в иерихонском камине? Конечно же, иерихонская труба… — загадочно мяукнул Диодор.

Дело было сделано. Тулинэ узнала от кота всё, что ей было нужно, и теперь он из источника полезной информации превращался в досадную помеху.

Поэтому девушка резко вытянула указательный палец в его сторону и сказала: «Замри!» Диодор неожиданно замер, превратившись в забавную плюшевую игрушку. Тулинэ довольно улыбнулась: в эту игру могут играть двое. Девушка взяла пушистого ассистента и осторожно перенесла его на торговую стойку.

— Диодорчик, — мягко проворковала она, погладив кота между ушей, — посиди немного здесь, а я…

Она многозначительно замолчала и оглянулась на камин.

— …А потом сразу — «Нельзя»! — твёрдо добавила девушка. — Обещаю!

***

В стене зияла огромная дыра, в которую с любопытством задувал вечерний мартовский ветер.

— Отомри!

Кудесник щелкнул Диодора по носу.

— Мяу-мяу-мяу-мяу-мяу! — затараторил оживший кот. — Камин!

— Вижу… — устало вздохнул кудесник. — Уехал.

Хозяин лавки с тоской оглядел царивший вокруг хаос и осторожно начал ковыряться пальцем в узоре маскировочных рун.

Магазин, повинуясь новым настройкам, начал послушно приводить себя в первозданный творческий беспорядок.

— Сильно трубила? — спросил Диодор, ежась то ли от осознания разрушений, которые могли произойти, пока он был в заморозке, то ли от гуляющего по помещению сквозняка.

— Трубило так, что у половины города с крыш сошел весь накопившийся за зиму снег, — флегматично отозвался кудесник. — Но это плюс.