Там, где всегда идёт дождь

Их обладатель выругался, недовольно глядя на Ада, словно он был в этом виновен. Мальчик пожал плечами.

— Я же говорю — сущий Ад. Тут установлена магия против любых удовольствий или развлечений. Лишь хитростью можно её обойти, — он отвернулся, чтобы гость не видел его довольной улыбки. Ему нравилось знать то, чего не знают другие. Он вдохнул свежий аромат ночи, от которого уже тошнило. Правда — вечная ночь в клетке не так уж и заманчива, как бы тебя ни манила тьма.

Вдохновение огляделся, прощаясь с померкшим во мгле светом сигареты: везде были обломки каких-то сооружений, сломанные, давно заржавевшие детские качели, таблички с потускневшими, стёртыми буквами и отсыревшие маленькие ветхие постройки.

В некоторых местах — глубокие ямы. Парень пригляделся и понял, что это раскопанные могилы. Ад издал странный звук, напоминающий скрип двери. Усмешка?

— Добро пожаловать в апокалипсис! — он поднял руки и помахал кому-то вдали. Вдохновение прищурился, вглядываясь в силуэты, тонущие в темноте этого места.

Они приближались всё ближе, ближе. Наконец-то тишину нарушал какой-то звук, но даже он не был живым, даже это звучание бега скакунов было бессмысленно мертво. Копыта, спутанные гривы, широкие ноздри.

Лошади. Вернее, нечто похожее на лошадей. Скелеты. Обмазанные грязью, некоторые — поросшие тем же чёрным мхом с ползущими по их ребрам опарышами.

Так вот кого он этим своим щелчком из мёртвых поднял.

Это пробуждение, ощущаю его каждой частичкой тела. Этого чувства достаточно, чтобы снесло крышу.

Добро пожаловать в новую эру! Я — радиоактивен.³⁹

Ад повернулся к Вдохновению, и было видно, что властелин мёртвых лошадей еле удерживает на лице хмурое выражение, чтобы не усмехнуться. Кажется, ему давно было уже не с кем поговорить. А может, усмехаясь, он защищался так от душевной боли.

— Эта сказка — не совсем сказка. Клетка, тюрьма, приют, верно... И, — он погладил ладонью череп некогда живой лошади, а второй рукой обвёл заброшенные и сгинувшие поля бесконечного ужаса и отчаяния.

— Сам решай, это твоё прошлое, — мальчик откинул голову назад, позвонки в его шее вновь хрустнули, капюшон слез с головы, а порыв ветра растрепал чёрные волосы, которые сейчас казались вершиной самой глубинной тьмы или, быть может, пером ворона. — Или будущее!

Он не удержался и, прикрыв рот ладонью, по-детски расхохотался. Даже смех его напоминал победный крик чернокрылого хищника над погибшей добычей.