Там, где всегда идёт дождь

Приступ смеха быстро прошёл, и Ад смерил Вдохновение странным взглядом — непонятно, что именно он значил: «я хочу убить тебя» или «мне надоели воспитатели в этом приюте, я хочу домой, вытащи меня отсюда». Он продолжил:

— Ты хотел сбежать, да?

— Угу.

— Давай, попробуй залезть на них, — Ад указал на своих лошадей, на скелеты лошадей, которых было двое. «А другие рассыпались в пепел по пути сюда», — почему-то подумал Вдохновение.

Но пусть у Ада всё ещё было два скакуна, они были скелетами. Без седел. Без какой-либо амуниции, но это бы не остановило Вдохновение, а вот отсутствие хотя бы чёртовой плоти напрягало.

Ад снова наклонил голову, разглядывая новичка в плане наблюдения за ожившей смертью, как и в начале их встречи. И продолжал — детский голос казался приторно-ироничным.

— Ну же. Галопировать на таких по лесу без седла. Попробуй убежать. Попробуй убежать отсюда.

Вдохновение оглядел лошадь, понимая, что залезть на скелет у него не выйдет. Он просто провалится или отобьёт себе зад так, что потом сам сможет стать рабом Ада из костей — поскольку от него ничего, кроме страданий от последней скачки, не останется.

Впрочем, всё было не настолько критично: уместиться кое-как на мёртвом коне вполне реально, но слишком уж больно скакать на костях. И стоял другой нерешённый вопрос: можно ли из подобной сказки просто смыться в другую? Маловероятно. Вдохновение просто дразнили, давая призрачную возможность уехать отсюда.

Мальчик вновь опустил голову, разглядывая опарыша, валяющегося у его ног, раздавленного мощным копытом мёртвого, но всё ещё прекрасного, по его мнению, животного.

Все системы в норме, солнце не погасло. Оно глубоко внутри, прямо во мне.⁴⁰

— Ты попал в сказку-ловушку. Куда скидывают ненужный мусор, — он прижал руку к уху, зажмурившись. — Кх-а... Ворвался не в явь, а в кошмар, кошмар! И отныне ты — его часть.

Ад прижал вторую руку к другому уху и сжал зубы, старясь не показывать, как сильно у него сейчас кружится голова.

[Примечания:

38, 39, 40: Imagine Dragons — «Radioactive»].

XV: Там, где ловушка душит объятиями

Никто

Ад прижал ладони к ушам ещё сильнее, будто пытаясь заглушить посторонний шум. Но шум этот был лишь в его голове — не голоса, как у безумцев, а шум давящей пустоты, шум тяжелого отчаяния, шум, говорящий, что ты сейчас грохнешься в обломки на земле и уснёшь в них навечно.

К сожалению, уснуть навечно он вряд ли бы смог. Но страдать — весьма. Ад так сдавил ладонями черепушку, что покраснели уши.