Орхидеи для кукловода

Она терпеливо выслушивала мои рассказы о прочитанных книгах и снисходительно относилась к нежеланию играть в салочки.

Я не любила шумные игры с большим числом участников. Мне вообще всегда было тяжело постоянно находится в кругу других девочек. Лучшими минутами дня были те, которые удавалось провести наедине с книгой или сбежав ото всех в дальнюю беседку сада. Нужно было улучить момент, когда там больше никого не будет…

Когда я только попала в школу, сад казался мне огромным, гигантским, как настоящий лес.

Потом я выучила в нем каждую пядь, знала все тропинки, как свои пять пальцев. Но та, дальняя, увитая плющом беседка была дороже всего моему сердцу. С ней были связаны самые теплые, самые нежные воспоминания. Память о том времени, когда я была почти счастлива…

И как-то еще чудовищно, непредставимо невинна.

В доме Григория в самые лучшие минуты я уже не была такой. В доме Григория меня вечно что-то мучило. Его дети, косые взгляды слуг, он сам. И моя собственная раздвоенность, сладкий ужас перед тем моментом, когда откроется дверь в спальню, когда тяжелое мужское тело опустится на мое и заскрипит матрас…

Нет, в доме Григория я уже не была той маленькой, не ведающей греха Асей, чьи радости и горечи ограничивались школьным забором.

Я уже познала другое – и нет, не уйти, никуда мне деться теперь от этого знания…

Я стала женщиной.

Словно змея, скинула шкурку. Одно живое существо погибло, но другое появилось на свет.

И в этом перерождении, этой трансформации неизбежны были потери.

Все свои детские сады, все мечты о какой-то другой жизни я утратила.

Жизнь началась – и она оказалась не такой, какой я ее себе представляла.

Впрочем, сохранить бы ее, любую.

Неважно, неважно.

Я крутила педали и летела вперед – к своей учительнице, наставнице, старшей подруге. Я летела вперед – к своему прошлому.

9. ШАЛЬ НА ПЛЕЧИ И ЧАШЕЧКА ЧАЮ

Сейчас лето, каникулы и нет занятий. Госпожа Адаманте должна быть у себя дома. Отпуск она проводила в коттедже, доставшемся в наследство от родителей.

В учебное время он пустовал. Мне приходилось несколько раз бывать там – за год перед поступлением в выпускной класс мы ездили в театр, и на обратном пути госпожа Адаманте приглашала меня к себе. Уже в этом проявлялась особенность моего положения, наставницу навещала я одна. Со стороны директрисы, впрочем, не было нареканий – я была уже почти взрослой, госпожа Адаманте работала на своем месте много лет.