Последний самурай

Обязан хранить секреты "семьи", сохранять верность своему оябуну и всему клану, беспрекословно выполнять приказы старших по рангу, жертвовать собой ради "братьев" и "отца". Например, сдаться полиции с повинной или взять чужую вину на себя. Обязан знать нашу особую речь и "язык" татуировок, чтоб с первого взгляда определять, кто перед ним. Он категорически не должен предавать «братьев», присваивать доходы группы или воровать у своих, посягать на женщину другого члена группы, заниматься ничем иным, кроме бизнеса своего клана.

Он не имеет права употреблять наркотики. Не может без приказа вступать в столкновения с членами других "семей". Как думаешь, не много ли это?

Синода уставился на меня с ожиданием, будто мой ответ сейчас реально что-то значил.

– Много. – Кивнул я, кстати, достаточно искренне. На самом деле, бедолаги прямо в каком-то рабстве находятся.

– Вот! – Кумитё поднял указательный палец вверх. – Да, мы не вредим обычным людям. Но совсем не в том смысле, который ты имеешь в виду. Согласно кодексу, якудза не имеет права причинять ущерб.

Если такое произошло, он возместит потери или даже получит наказание. Но... Разве у кого-то есть эти потери кроме меня?

– Эм... Ну... Видимо, нет. – Ответил я осторожно, подбирая слова.

Так понимаю, мы подходим к основной части беседы. Поэтому сейчас нужно очень хорошо думать над каждым словом, чтоб не подписаться на какую-нибудь ерунду, чреватую последствиями.

– Да... И вот у меня вопрос к вам, Адачи-сан. По кодексу, который вы так смело упоминаете, братья, замеченные в неправильных действиях, должны искупить свою вину, отрубив часть собственного пальца.

Вы, наверное, слышали об этом ритуале. Он известен как "юбитсуме". За первый проступок достаточно отрубить кончик мизинца, но дальнейшие ошибки приведут к более серьёзными увечьями. Если вы ссылаетесь на свод законов и правил, тогла получается, ваш брат, который нанёс ущерб мне, должен за это поплатиться. Мы с вами уже пришли к тому мнению, что патрульный – нужный для общества человек. Он каждый день рискует жизнью по ночам ради простых людей. Ради нас с вами. Однако, при этом, кто-то же должен ответить...

Синода подошел к своему большому столу, открыл ящик и вытащил оттуда приличных размеров нож. Вернее, конечно, это был не совсем нож. Скорее мини-версия катаны.

– Вы готовы ответить за брата? – Кумитё положил столь тревожащий мое сердце предмет на столешницу.

– Синода-сама, мне очень жаль, что Кэзухиро поступил необдуманно и некрасиво.