Бакэнэко

Теперь он начнёт терять силы и если вскоре не справиться с Сенцовым, то вполне может проиграть. Надо действовать быстрее.

Внезапно Иван ощутил — его левая рука освободилась. Крючья, до этого момента впивающиеся в ткань, исчезли. Мужчина сделал быстрый шаг назад, стремясь разорвать дистанцию, приготовиться для решающего удара.

У Германа оставалось времени только на одну атаку. Оборотень видел, как Сенцов отскочил, как приготовился ударить. Рыжий даже прикинул куда ударит человек. Если его опередить — конец.

Когда глаза его противника стали зеркальными, а рот открылся в откровенно животном боевом кличе, Сенцов натурально опешил.

Герман обрушил на лицо человека свои длинные кривые когти оборотня. Плоть разошлась под ними полосами, превращаясь в кровавую маску.

Сенцов вскинул руки к лицу. Даже опыт матёрого уголовника, пережившего сотни настоящих драк, не смог удержать естественного инстинкта. Он зажал кровавое месиво и мгновенно ощутил обжигающую боль в руках.

А потом его просто начали рвать. Сенцов успел пожалеть об освобождённой руке. Похоже, она была его единственным настоящим шансом на выживание. Он плохо соображал, не понимал, что новые удары, разрывающие его, становятся слабее с каждым разом, что звериный вой, сопровождающий каждую вспышку боли, звучит не только яростно, но и болезненно.

Они отползли друг от друга в разные стороны. В остатках изодранного тела Сенцова ещё теплилась жизнь. Этих искр хватило уголовнику, чтобы провести рукой по глазам — стереть кровь и на секунду отогнать пелену, уже застилающую взгляд.

В паре шагов он увидел лежащую на земле тень. Ночной свет и его состояние играли с ним злую шутку. Ивану казалось — рядом валяется кот размером с человека. Кот, одетый в человеческую одежду и истекающий кровью. Сенцов даже смог разглядеть дергающиеся уши и огромные лапы, хватающие воздух.

— Меня задрал паршивый кот.

Сенцов попытался рассмеяться, но тело пронзила уносящая сознание боль. Смех оборвался.

— Ну…и…как теперь…перед братвой…показаться?

Раздавшегося со всех сторон воя десятков котов и кошек, Сенцов уже не слышал.

Глава 6

Первые дни сил Германа едва хватало чтобы подползти к двум консервным банкам и обрезанной пластиковой бутылке. В банках появлялась еда, а обрезанная бутылка регулярно наполнялась водой. Еда не шла ни в какое сравнение с кормом, к которому привык рыжий. Скорее она походила на ту, что Герман пробовал в человеческом обличии. Только значительно проще.