Бакэнэко

Но самую сильную, самую чёрную злобу, о припас для себя и главного виновника смерти Кати.

У рыжего осталось одно, последнее, дело в его кошачьей жизни. Всё другое не имело значение.

Поэтому исполнить просьбу одноглазого кота стало для Германа простой задачей. Он и сам собирался уходить.

Со стороны обшарпанного дома потянуло отвратительным запахом.

Рыжий остановился, вглядываясь в стены с отвалившейся облицовкой. Битые куски плитки щедро усеивали отмостку возле дома. В некоторых окнах отсутствовали стекла.

Их заменяла натянутая плёнка. Двери подъездов перекосило и часть попросту стояли открытыми.

Герман пустил вперёд шар света. Круглый светлячок шустро подлетел к узкой отдушине, ведущей в подвал. На секунду блеснули красным два зеркальных глаза. Раздалось шипение, вой. Обладатель безумных глаз бросился прочь от болезненного света, спеша укрыться в благостной для него темноте.

Да, а он ещё боялся, что не сможет отыскать подобных этому существу.

Рыжий вспомнил ежегодные уколы, очереди котов и собак, ожидавших прививку.

Конечно, оставались уличные животные. Правда, о них заботились сердобольные жильцы, или коммунальные службы — когда вспоминали о своих обязанностях. Такие действия помогали не задумываться о заразе всерьёз.

А она была. Пряталась в тёмных подвалах неблагополучных или брошенных домов. Скрывалась от солнца и скалилась покрытыми пеной зубами особенно невезучим.

У несчастного, бросившегося прочь от света в темноту подвала, в запасе оставалось достаточно времени.

Существу только предстояло испытать мучения жажды и страшных мышечных спазмов. Оно вполне могло впиться зубами в тело, наполнить рану ядовитой слюной.

Именно то, чего Герман хотел для Глеба Окунева.

Зимин сильно дёрнул завязки папки. Картон жалобно кракнул, на его поверхности образовалась дырка.

— Тьфу, чёрт!

— Глеб Романович, чего это вы?

Шевцов выглянул из-за монитора.

— Можно подумать — ты не в курсе, Стёпа.

— Догадываюсь конечно, — осторожно начал Швец.

Капитан полиции раздражённо оттолкнул дело с грифом «Закрыто» прочь от себя. Папка проехалась по столу, застыв над его краем.

— Догадывается он. А ты не догадываешься — с какого, — капитан проглотил рвущееся наружу ругательство, — организатор преступления оказался дохлым?

Последнее слово Зимин выплюнул после секундной паузы.

— В протоколе сказано.

— Я читал протокол, Швец! — Глеб Романович буквально волком взвыл на подчинённого.