Бакэнэко

Трубы в нём вырезали, облицовка заросла мхом. Дно устилал мусор, но одно место оказалось расчищенным.

Там, на разные голоса, плакали три котёнка. Глаза малышей оказались закрытыми, а их куцые хвостики походили на обрубки. Котята пытались подняться на лапы, но падали.

Герман залез в фонтан, опустился на колени рядом.

Котята оказались тощими. Можно легко пересчитать позвонки на выступающем хребте каждого. Наверняка не ели больше дня.

Оборотень потянулся к ним и заметил ещё одного. Котёнок молча лежал в стороне. Серая шерсть успела поблёкнуть, а малюсенькая пасть безвольно открылась.

Где же кошка? Бросила она их, что ли?

Мать котят обнаружилась неподалёку. Кошка не бросала свой выводок. Даже наоборот.

Рыжий осторожно погладил некогда белую шерсть.

Кошка защищала своих котят. Скорее всего, здесь оказались бродячие собаки. Точно не одна — в таком случая кошка бы справилась. Впрочем — она и так дралась на славу. Сейчас котята вовсю старались, зовя мать. Значит — собаки получили трёпку и предпочли убраться.

Когда это случилось?

Герман перевернул тело кошки, вглядываясь в её раны.

Нет, не получиться. В грязных рана уже виднелись мелкие белые личинки. Кошку не вернуть.

Рыжий вернулся к котятам. В задумчивости посмотрел на них. Потом перевёл взгляд на, тёмное сейчас, уличное кафе, жмущееся ближе к воде. Нет, Герман облизал губы, они могли бы забрать кошку раньше — до того, как она родила. К тому же — малыши слепые. Человеку не удастся их выходить.

— Мияу! Мяввв!

Голоса зазвучали жалобнее. Одному из малышей удалось выбраться из своеобразного гнезда.

Кошка растянулась на животе, но смогла подняться на лапки и вновь попыталась отправиться на поиски матери. Она очень хотела есть и не могла понять отчего их бросили.

Оборотень засунул всех троих под одежду. Серая попыталась царапаться, но, ощутив живое тепло, быстро притихла.

Герман почувствовал легкие, настойчивы укусы.

— Тут вам молока не добыть, — тихо проговорил он.

Потом рыжий вновь повернулся к реке. Одним махом четверых? С котятами даже быстрее выйдет чем с ним.

— Только ведь, это не ваша судьба.

Оборотень напряг человеческие связки и выдал что-то похожее на мурчанье.

— Если бы вы должны были умереть — я никогда бы вас не услышал.

Что-то укололо живот.

— Блохастики, — буркнул Герман. — Подцеплю с вами этих паразитов.

Оборотень грустно рассмеялся. Интересный подарок человеческого тела.