Сороковник. Книга 3

А сейчас самый момент к тебе подкатить, пока меня нет рядом. Он хоть и обещал быть вместе со всеми, но своих людей подослать может. Ива, будь умницей, не высовывайся, ещё раз прошу. Случись что – я ведь не успею на помощь.

– Поняла, – кротко отвечаю.

Он досадливо морщится.

– И эта твоя покладистость тоже чересчур подозрительна, да деваться мне некуда. Вот что: загляни в гардеробную, я там кое-что для тебя оставил. Может, и не пригодится, а всё мне спокойнее. Ну, прощай… жена.

И, наклонившись ко мне, осторожно касается губами моих губ.

Целомудренно, совсем не так, как раньше. Потом, отстранившись, окидывает меня взглядом с головы до ног – словно старается запомнить получше – и садится на коня.

– Всё. Уходи, – говорит сурово. Дожидается, когда за мной закроется дверь, и я подбегу к окну, машет мне – и они с Аркадием уезжают в ночь.

На войну. На Финальную битву.

Глава 3

Отголосок конского топота постепенно затихает в незримой дали чужой улицы. Тьма за окном густа, до первых признаков рассвета ещё далеко.

Одна в пустом доме. Чужом доме. С полным беспросветом и неизвестностью впереди.

Я-прежняя, пожалуй, уже тихо куксилась бы в уголке. Не обязательно рыдая, но капитально загнав себя под плинтус. Это я хорошо умею.

Я-сегодняшняя, вздохнув, отворачиваюсь от окна – за которым, впрочем, толком пока ничего и не разглядишь, угомоняю кошек, скребущих на душе, и говорю сама себе, что надо бы хоть немного поспать. Как хороший солдат. Потому что я, собственно, не так уж и одна – со мной Нора.

И лаем поддержит, и просто ткнётся носом в ладонь, посопит – уже легче. И дом этот замечательный… хоть и незнакомый, но не чужой; отчего-то мне здесь хорошо, будто не впервые сегодня сюда пришла, а вернулась.

А ещё, несмотря на новые тревоги, часть прежних я всё же скинула. Не надо больше думать ни о квестах, ни о Сороковнике. Есть дела поважнее.

Присаживаюсь боком на тяжёлый стул рядом с окном. Гладкая поверхность спинки предусмотрительно подтыкается под локоть, словно живая.

Откуда-то ободряюще тикают невидимые часы. Безмятежно похрапывает Нора. В малом очаге потрескивают угольки, кажется, вот-вот запахнет печёной картошкой. Ещё ничего не случилось, Ива, говорят привычные звуки; не хорони никого раньше времени.

И меня немного отпускает.

Вспомнив о намерении поспать, иду к дивану, туда, где ещё недавно спал Мага, где обшивка сохранила его запах и лёгкий аромат душистого табака.