Сороковник. Книга 3

В моём рюкзаке ещё остались полбатона, поэтому я нарезаю тесаком бутерброды, на которых куски ветчины свешиваются с хлебных краёв, выставляю бутылку с водой – и ведун жадно к ней присасывается, игнорируя стакан. Досталось тебе, паря...

Придвигаю гору бутербродов. Это еда – человеку. Повозившись, срезаю вместе со шматком мяса приличный хрящ. Это Норе, и позавтракать, и чтобы не цыганила, а то у гостя не хватит духу отказать. Подвешиваю чайник на крюк в своде очага, и, вспомнив, как это делал Мага, воспроизвожу жест, будто вытягиваю пламя наверх, и вот уже язычки огня послушно облизывают медное днище чайника.

Так, тут дело на мази.

– Вот что, – поворачиваюсь к Йореку. – Ты ешь, не стесняйся, надо будет – ещё настрогаем. Я скоро приду. Да не ухожу никуда, – говорю в досаде, поскольку замечаю в круглых зелёных глазах испуг, – наверх поднимусь, кое-что взять. Сиди, отдыхай.

...А глаза у него с пушистыми длинными ресницами, прямо как у девчонки, и рыжими, кстати. Брови густые, сросшиеся, тоже рыжие; а давно нестриженные вихры, что отродясь расчёски не знали, те аж в красноту переходят.

И веснушек на вздёрнутом носу, на щеках, на заострившемся подбородке – как на воробьином яйце. Худой, нескладный, но подкормить бы, причесать, дать отоспаться – и будет похож на человека. И даже очень. Люблю рыжих.

Нора, покосившись на гостя с подозрением, подхватывает мосол и спешит за мной, в спальню. Там пристраивается на коврике и, пока смачно грызёт, я заглядываю в гардеробную. Что там мог оставить для меня суженый?

Эта пара открытых шкафов не интересна, здесь полно камзолов, плащей, ещё какой-то верхней одежды.

Наверняка, то, о чём Мага упоминал, должно быть если не на виду, то поблизости, думаю – где-то на боковых полках. Но и не на уровне глаз, иначе я бы обратила внимание, когда заглядывала сюда впервые. Тщательно изучаю полки слева. Обувь не нужна, перчатки, пояса, шляпы тоже. Ах, ты ж... С самой верхней полки показывается краешек удивительно знакомого предмета.

Высокому некроманту, конечно, не составило труда запихнуть его наверх.

Мне же – приходится встать на нижнюю полку, затем подтянуться, держась за верхнюю, в надежде, что стеллаж не рухнет вместе со мной. Достала!

Ну, Мага, вот не ожидала!

Ласково поглаживаю футляр с монограммой «V-I» на замке. Достаю части лука, чистые, отполированные и даже навощенные каким-то составом. Прикрепляю плечи к рукоятке, натягиваю тетиву, и, не удержавшись, пробую, та отзывается низкой нотой, словно струна бас-гитары.