Сороковник. Книга 3

– Так скажу тебе честно: Обережница я без году неделя. Ты не смотри, что перед тобой взрослая тётка, просто я сюда попала уже такой, и сейчас сама начинающая. Зелень, как у вас говорят. Кое-что, конечно, могу, – в его глазах, угасших было, вспыхивает надежда, – но ведь я и сама толком не знаю, на что способна. Ты сколько на ведуна учился?

– Пять лет.

– Вот видишь... А моему обережничеству дней двадцать, не больше. Да пойду я с тобой, пойду, не горься, но только на результат особо не рассчитывай. Посмотрим на месте, что и как, хотя может и так случиться, что я просто пройдусь – и уйду ни с чем.

– У меня н-нет выхода, – говорит он, опуская глаза. – Х-хоть так...

И я понимаю: выбирать ему не приходится.

– Что, магов в городе больше не осталось? Все на войне?

Он кивает.

– А меня как нашёл?

– Го-о-сподин О-омар посоветовал пе-еред отъездом. Ска-азал...

Я машу ему рукой, обрывая, чтоб не мучился. Тут всё ясно. Как я и предполагала, господин Омар воспользовался случаем. Наверняка парня «вели».

– А что у тебя за посох? Почему не слушается?

– Посох дедов, – отвечает Йорек настороженно, – его не трогайте. Я им и не пользуюсь почти, он вот-вот ра-ассыплется, и ни причём он тут.

Задела я его этим вопросом. Разволновался парень. Но не туда смотрит, не туда... Магу-стихийнику без посоха нельзя, это ж для них как для моего суженого кольца-шмольца и боевые ногти. Не спрашивайте, откуда я это знаю: начиталась, наигралась в своё время, просвещена теперь по самую маковку. Включаю аурное зрение и снова рассматриваю магическое орудие.

Так и есть, одна из составляющих лозин словно тлеет, слабенько, вяло, будто нехотя. Другая будто инеем покрыта. Внутри третьей, бесцветной, словно масляные пятна в стеклянном светильнике, медленно курсируют крошечные завихрения.

Огонь, вода, воздух. Всё в одном флаконе. И кто у нас был дедушка?

Впрочем, назови мальчик имя – оно мне ничего не скажет, но и без того ясно, что предмет сей уникальный. Вот только энергопотоки в нём странно циркулируют – дёргаются, искривляются, словно мешают друг другу.

Ловлю недружелюбный взгляд Йорека. Не бойся, мальчик, не съест Обережница твой драгоценный посох. А у тебя в ауре, между прочим, те же самые цвета проскакивают; почему же нет резонанса?

– Отдайте, госпожа Ива, – тихо просит он.

– Держи, – протягиваю его сокровище. – А что ты так испугался? Я ж ничего с ним не сделаю! Или кто-то уже сделал? Ну-ка признавайся?

– Ни-икому не даю. Деда он слушал, ме-еня не хочет.