Сороковник. Книга 3

Гигантская мохнатая нога в бесформенном кожаном сапоге перешагивает и через нижний обод проёма и через трупы ламий, походя с хрустом расплющив одну и оставив после себя жуткую красную лужу. Вослед за нижней частью ноги и коленом вырастает заросшее редкой бурой шерстью бедро толщиной со старый кладбищенский тополь. Когда появляется сам корпус, я машинально задираю голову, чтобы разглядеть одноглазую уродливую башку. В ручищах циклоп сжимает окованную железом шипастую дубину – оно и понятно, ни один оружейник не скуёт для такой образины меч по руке.

Вопреки игровым вариантам, он не в набедренной повязке, а в панцирном доспехе. Руки наружу, шея голая, но плотную, серую как у слона кожу не пробьёшь, стрела, которую я запускаю на автомате, чиркает и рикошетом отлетает от толстенной жилистой выи. Значит, и его бить в глаз. Это уж точно уязвимое место.

Прицелиться не успеваю. Волосатому громиле не нравится, что его царапнули; он запрокидывает уродливую голову, вздымает руки-клешни, будто и не замечая тяжести палицы, и издаёт оглушающий рёв.

Набычившись, ищет меня единственным оком, злобно кривя бесформенный рот с торчащими в разные стороны жёлтыми зубами, принюхивается, втягивает воздух вывернутыми ноздрями. А у меня стрела отчего-то всё ускользает из-под пальцев и, зациклившись, я никак не догадаюсь взять любую другую из колчана, упорно пытаюсь нащупать и вытащить именно эту… Наконец, сбрасываю временное отупение, и в это время гигант меня замечает.

Взрыкивает ещё раз – и словно в замедленной съёмке вижу, как поднимается, сгибаясь в грязном колене, ножища, как обрушивается на брусчатку ступня с мой диван величиной, чувствую, как содрогается и корчится в ответ земля, бьёт в подошвы с такой силой, что невольно подгибаются ноги.

От монстра, вспахивая булыжники, мчится ко мне сейсмическая волна, рождая крупную рябь, как на воде, а поверх – поток визжащих вихрей, что искажают и скручивают в штопоры пространство, парализуют, оглушают. Я не в силах не то, что бежать – пальцем пошевелить.

Навстречу Волне Искажения, упруго оттолкнув меня в сторону, летит чистый морозный вихрь. И сшибается со скопищем маленьких злобных смерчей. Хватаю воздух ртом, трясу головой, пытаясь справиться с оглушением, когда меня хватают за плечи и тащат назад.

– Сюда! Скорее!

Рорик волочёт меня к самому крыльцу ратуши и там бесцеремонно прислоняет к стене, поскольку я всё ещё нетвёрдо держусь на ногах, а сам, взвесив посох на руке, энергично им встряхивает.