Сороковник. Книга 3

Отмокание в бассейне, ароматерапия – вон курильницы во всех углах понатыканы – потом какой-нибудь массаж с эротическим уклоном и благовонными маслами… Да уж, этот сможет с уклоном, хоть и евнух. Потом напялят на меня крошечные лоскутики, именуемые местным женской повседневной одеждой, накормят-напоят, напичкают сладостями, споют в уши добрую песенку… Короче, обработают. Ишь, как сразу начал: если, мол, хочешь жива остаться…

Решительно отталкиваю девушек.

– Умыться, – говорю коротко, невольно подражая приказному тону Тарика.

– Лицо, руки, ноги. Достаточно. Кто будет приставать – пожалеет.

Рабыни растеряно оглядываются на босса, – тот, должно быть, кивает, мне-то не видно – и, опустив глаза, ведут меня к фонтанчику в стене. Воспользовавшись краткой паузой, когда они, опустившись на колени, неумело, но старательно расшнуровывают мне кроссовки, осматриваюсь. Баня не так уж велика, как можно на картинах, изображающих всяческие султанские гаремы – нет здесь необъятных просторов вширь и ввысь, колонн, громадных водоёмов и крутобоких фонтанных чаш.

Фонтанчик только один, у которого я сейчас стою, и больше похож на бахчисарайский: плоская мраморная плита, – с резным цветочным узором, вделанная в стену, с каскадом чаш-раковин, расположенных по диагонали одна над другой. Вода из небольшого крана заполняет верхнюю раковину, из неё с приятным журчанием перетекает в нижние, боковые, оттуда в небольшое углубление, обложенное крупной цветной галькой.

В торцевой части несколько ступенек ведут на возвышение – видимо, там что-то вроде парилки, в стенах проделаны небольшие прорези – не иначе как для подачи пара.

А неподалёку от нас, кстати, действительно нечто, напоминающее массажный стол, но забираться на него я не испытываю ни малейшего желания.

Полумрак здесь из-за полного отсутствия окон, свет проникает только через купольный потолок, да и то ослабленный, рассеянный.

Девочки, наконец, освобождают меня от обуви, и я ступаю на тёплый мраморный пол, и вспоминаю, что в восточных банях есть ещё и подвальный этаж, в которых и греют воду, и пар оттуда подают, поэтому при всём желании застудиться здесь невозможно.

А вот ноги пусть моют, думаю сердито, пытаясь заглушить неловкость. Сижу на низенькой табуретке, в то время как душистой мыльной смесью мне растирают ступни. Лишний раз мочить раненую руку не следует. А за время, проведённое в камере, я заслужила хоть чуточку расслабухи.

Справа бесшумно нарисовывается Кайс.