Пока не поздно

– Ш-ш-ш! – издала паучиха противный звук, ловко перебирая лапами шелковые нити и все ближе притягивая связанную Арину. Девушка извивалась и барахталась в липком коконе, как младенец в пеленках, пытаясь прорвать дыру в паучьем изделии.

– День коконов, – пропыхтела она, отползая в сторону как неуклюжая гусеница. Нити с легким звоном натягивались, словно гитарные струны.

Тварь недовольно клацнула жвалами, отчего Арина поежилась, и холодок страха сковал ее затылок.

– Подавишься, если проглотишь! Обещаю, я гадкая на вкус!

– Ш-ш-ш, – отозвалась паучиха.

Она не разбиралась в тонкостях кулинарии – вкусно или невкусно – главное, утолить жажду крови. И побыстрее!

Арина озиралась по сторонам в поисках оружия или рыцаря в доспехах, которого, увы, никто не прислал на выручку. Она сетовала, что в пансионе благородных девиц учили куче бесполезному: как понравиться мужчине, как вести дом, как воспитывать детей, готовить, чистить, убирать, как ответить, как спросить, какие манеры важны на приеме гостей, а какие за обеденным столом и после ужина.

И ведь никто же не додумался ввести урок по уничтожению чудищ. Всего лишь раз в неделю одного часа было бы достаточно, чтобы научиться преодолевать страх и быть уверенным, что не станешь кормом для членистоногого монстра в первые же минуты после неожиданной встречи.

Беспомощно дергаясь, Арина сопротивлялась напору монстра, сидевшему в углу потолка и тянувшему за ниточки.

Вдали эхом прокатился смех. Кто-то забавлялся над происходящим. Только Арина не сказала бы точно, над кем потешаются больше: над Киримиром, в злости убежавшим далеко вперед, над Фиданом, потерявшимся в глубинах Лабиринта, или над Ариной, повисшей вверх тормашками перед огромными влажными жвалами паука?

* * *

Киримир пинал камушек, вымещая на нем зло.

Озарение накрыло его и розовые очки лопнули – Арина пользовалась им по рекомендации все той же хозяйки пансиона. Маменька была права, удерживая сына от покупки обручального кольца. Арина казалась доброй и воспитанной девушкой, но Киримир обманулся на ее счет.

– Сам виноват, – корил он себя, продвигаясь глубже.

Впереди раскинулся крестообразный перекресток, в центре которого стоял гадальный стол с шаром, внутри которого танцевали густые струйки дыма. Гадалки нигде не было видно. Зато кто-то невидимый умело тасовал колоду карт и вытаскивал случайные из середины, чтобы показать их заблудшему гостю.

– Мне не нужно гадать, – отмахнулся Киримир. – С моей личной жизнью покончено.

Карты продолжили тасовать.