Сирена и Морской дракон

Сладкое всегда поднимало настроение, стоило вспомнить о чём-то плохом, но и часто его есть она себе не позволяла — берегла фигуру.

Покончив с угощением, Ллир вернулась на сцену. Снова заиграл один из её любимых хитов, по экрану побежал текст. Она запела — мягко, мелодично, как шум волн и шелест ветра. Для неё не существовало зала, полного зрителей; был только этот момент, только её чувства и эта песня. Ллир не замечала, но знала, что посетители бара один за другим прислушивались к её голосу, забывая про свои коктейли и закуски.

Даже Барт, уже не раз слышавший, как она поёт, замер с чистым стаканом и салфеткой в руках, подняв взгляд на подсвеченную с разных сторон цветными прожекторами сцену. Ллир стояла неподвижно, не глядя в зал. Она пела не для публики. Она пела для себя.

В этом зале только двое знали, что музыка помогала ей справляться с душевными ранами, отвлекала от рутины и заставляла забыть обо всём, что тяготило её. Но, наверное, каждый, кто слышал её, догадывался, что каждая песня — не просто слова и музыка, а хитросплетение чувств и терзаний.

Музыка как ни что другое открывает душу и сердце.

За этот вечер Ллир спела ещё несколько любимых песен. Далеко не все из них она наполняла собственными эмоциями. Одни служили ей способом поделиться тем, что не давало покоя; другие помогали развеяться и повеселиться; третьи ей просто нравились. Каждые выходные она приходила сюда, чтобы пообщаться с другом и исполнить очередную песню в караоке, забыв обо всех проблемах и заботах.

Сегодня она задержалась дольше обычного.

Спускаясь в зал между песнями, Ллир бросала взгляд в ту часть бара, где сидел загадочный мужчина, пока его столик не оказался пуст. Уходить первой не хотелось. Что-то в нём пугало её, и она создавала видимость непринуждённого отдыха, пока не закончилась смена Барта.

— Закрываемся! — объявил он в запасной микрофон.

Посетители начали расходиться. Ллир подошла к стойке и забрала со стула своё расшитое ракушками парео. Барт отключал аппаратуру. Когда он вынырнул из-под стойки, его губы тронула усмешка:

— Что, проводить тебя?

— Учитывая время, было бы здорово, — хмыкнула Ллир.

Обычно она возвращалась домой сама, но сейчас стрелки часов переползли за два часа ночи, да и внимание пугающего незнакомца не давало покоя. Идти, постоянно оглядываясь, Ллир не хотела.

Барт в шутку изобразил задумчивость и, выждав пару секунд, картинно махнул рукой.

— Ладно уж, не идти же тебе одной…

— Я подожду снаружи, — отозвалась Ллир.