Тонкий лед

«Знаешь, – говорил злосчастный врач, – вы просто удивительно похожи! Эх, если бы не твое чудесное исцеление, я бы сейчас совсем раскис…» А когда я поднялся на ноги, он, выслушав слегка подправленную историю, предложил мне не только помощь с жильем, но и возможность выучиться на фельдшера, если захочу.

«Я сразу понял, что ты не потомственный бродяжка, – сказал тогда Роберт, – так что, думаю, потянешь. Уж чего, а упорства тебе не занимать. У всех бывают в жизни тяжелые периоды, но это еще не повод вешать нос.

Вот как невеста моя – болеет, но не унывает… Кстати, пока суть да дело, можешь пожить у меня – и тебе по подворотням не ночевать, и мне не так скучно будет. Ну, что, согласен?..»

Меня пробрала дрожь: я вдруг осознал, почему этот человек так настойчиво мне помогает. Магда рассказывала, что все мы обладаем особым магнетизмом. Это позволяет нам привлекать нужных людей и события. Насчет второго не знаю, но яркий пример первого стоял передо мной и предлагал то, о чем и не подумал бы, будь я обычным человеком.

Возможно, он даже прошел бы мимо и оставил меня замерзать, если бы не эта треклятая «особенность». А я, попросив сейчас у него деньги, однозначно бы их получил… Заманчиво, не так ли?

Роберт выжидательно смотрел на меня.

И я согласился. А еще через пять дней умерла Эльза…

Наверное, у меня вышло бы связаться с вами, но я отказался от этого. Из страха невольно причинить вам зло.

Я решил выбросить свое прошлое в мусорную корзину и начал жизнь с чистого листа. По протекции Роберта устроился в его больницу почти-санитаром, а на деле – мальчишкой для «подай-принеси». И одновременно с этим плотно погрузился в учебу.

А Роберт принялся пить.

И годы понеслись, словно дикие кони: один, три, шесть, семь…

Хорошо помню, как получил свою нынешнюю фамилию. Шел мой первый год в Аншире, я все еще жил у Роберта и готовился к учебе в академии.

В тот день он рано вернулся домой и резким окликом оторвал меня от книжек. А потом с заметной гордостью положил на стол документы. «Не знаю, почему ты не говоришь о своей семье, – сказал он, – но для поступления одного имени недостаточно. Так что я записал тебя, как своего брата. Ты же не против?»

Поначалу я просто потерял дар речи – только и мог, что смотреть. Это уже выходило за все рамки.