Тонкий лед

– Девочка уже никуда не годится, а этот... – он провел влажной рукой по моей щеке, – мальчик прямо-таки полон сил.

– Н-нет!.. – прорычала откуда-то с пола совершенно невменяемая женщина. – Это твой сын, сволочь ты эдакая.

Ее лицо можно было назвать одухотворенно-безумным и почти нечеловеческим. В моем представлении именно такими становились в наркотическом экстазе пророчицы древности. Но те жрицы никогда не убивали себе подобных…

– Ах, какая же ты прелесть, дорогая! – расхохотался мужчина.

– Думаешь, я не знал, что у тебя есть дневной источник? Наше отродье?.. Ха! Лучше честно признайся, что просто не хочешь делиться. Она ведь жуткая собственница, да, мальчик?

Его указательный палец провел по моей шее, и от этого, казалось бы, легкого движения, внутри родилась волна боли. Я вскрикнул, но мне тут же зажали рот.

– Сын!.. Не дам!.. – Магда, шатаясь, поднялась с пола и двинулась на двоюродного брата, но уже через пару мгновений отлетела на десяток шагов, с хрустом врезалась в стену.

И затихла. Я глядел на ее тело расширенными от ужаса глазами. И всей душой надеялся, что она поднимется.

Но, мама, она больше так и не пошевелилась…

– Что ж, «сынок», – проговорил, точно промурлыкал, мужчина, втягивая ноздрями спертый воздух, – давай познакомимся. И сыграем в очень интересную игру: сегодня я побуду твоим папочкой и многое тебе покажу…

Он даже не взглянул в ее сторону. Наплевал. Забыл – так же, как полумертвую и ни на что не годную девочку.

Для твари, что в тот момент взяла контроль над его разумом, их уже не существовало.

Есть на свете такие люди, мама, которых по жизни ведет жажда набить свое пузо до отвала. Обычно они толсты и неповоротливы, будто свиньи. На них бывает смешно смотреть, однако, несмотря на несуразный внешний вид, они добродушны.

Но попадаются среди них и те, взбесившиеся, которым просто сожрать уже явно недостаточно, и они начинают активно искать, где бы еще получить похожее удовольствие и заполнить голодную пустоту, образовавшуюся на месте души.

Они худеют, иссыхают, в глазах появляется лихорадочный блеск. Они уже не осознают, что творят. В процессе поиска они отбрасывают все нормы морали и способны ради собственного насыщения пойти на любые, даже абсолютно бесчеловечные, действия.

Это уже не люди, мама. От прежнего человека остается только оболочка, из-под которой то и дело проглядывает некто… чужой.