Разбитые иллюзии

– Оптимус, если вы не нападёте на меня или него, то и мы на вас не нападём.

– Однозначное заявление, – заметил он и притормозил приготовления к атаке, но не остановил.

– Ведь ваш отец – Винье? – спросила я.

– Да… – он отмахнулся от вопроса, как от мухи… и вдруг замер, глядя на меня. – Не может быть… Патриция… Виноград.

Я молча кивнула.

– Сестрица!!! – завопил Оптимус и дёрнулся ко мне. Тони издал рык и вскинул пистолет, хорошо, что сдержался и не выстрелил.

Оптимус отреагировал правильно: вернулся в кресло, но энтузиазм не поубавил, буквально прыгая на месте.

– Силы неведомые! Сестричка! О! Как я удивлен! Ты такая… Такая успешная! – он восхищённо развел руками. – Не ожидал.

– Оптимус, так что инкриминировали Винье? – вернулась я к тому, что меня интересовало больше всего.

– Ну… Вообще-то ему вменили и тебя, и ту дриаду, которую он таки превратил в фамилиара. Но ты… – он развел руками, давая понять, что я была главным пунктом обвинения.

– Он не поставил семейную метку, и я неизвестно сколько лет была не в полном разуме, – мрачно ответила я.

– А как ты сбежала?

– Почуяла, – грустно ответили я. – Меня не охраняли, тот домовой не в счёт.

– Всё равно, сестричка, я не пойму…

– Мама постаралась. Перед смертью.

– Теперь ясно. Она тебя кому-то обещала? – с интересом спросил он.

– Можно сказать и так, – ответила я.

– Ах, Патриция, Патриция… Это многое объясняет… но не всё, – он задумчиво разговаривал сам с собой, приложив пальцы ко рту.

– Оптимус, а что тебя привело в наши края? – я снова вошла в роль инженю.

Сумасшедший братец взглянул на меня совершенно пустым удивлённым взглядом, но потом смысл вопроса дошёл до него.

– А, ищу кое-что, – отмахнулся он и снова погрузился в свои мысли.

– Что именно? – мягко настаивала я.

– Так ты помнишь свою мать? – вместо ответа спросил он.

– Да, помню. И мать, и флерса Календулу.

– О, так мне не показалось, и тут действительно есть несколько маленьких флерсов?

– Да, так и есть. Они мои.

– Патриция, – Оптимус доверительно склонился ко мне, – не могла бы ты попросить своего ручного волка покинуть нас? Его ненависть меня несколько раздражает и мешает думать.

– Это пёс, Оптимус…

– Да? – братец развернулся всем корпусом и оценивающе уставился на Тони.

– И он беспокоится за свою хозяйку, – закончила я свою мысль.

– Но он должен слушаться тебя, иначе он плохой пёс, – сообщил Оптимус.

– Тони, успокойся и отойди чуть дальше.

Оборотень опустил пистолет и сделал пару шагов назад.