Разбитые иллюзии

Глава 10

– Что это было? – напряжённо спросил Тони, разгоняя податливого металлического зверя. – Разве он может приказывать мне? Ты ж моя хозяйка!

– Седрик теперь Собачий Пастух. Боюсь, в следующее полнолуние вся его стая обернется разномастными собаками.

– Вот гадство! Огги уж точно не в болонку превратится.

– Ага, он мастифф. Но ты shepherddog, ты создан для боя с волками, а значит, и с собаками легко разберёшься в случае чего. Но не думаю, что они решат напасть на тебя. С чего бы…

– Всё равно обидно.

Так я мог потрепать Огги, а что я сделаю с мастиффом?

Я рассмеялась. Тони, поняв причину смеха, тоже улыбнулся.

Несколько минут мы неслись сквозь ночь в молчании.

– Не думал, что ты сможешь целоваться с ним, – словно сам себе произнёс он.

– Мы не целовались. Мы ушли в его мир, и там он принес клятву служить мне десять лет.

Тони скептически фыркнул.

– Он что-то вытянул из тебя. У него изменился запах, он словно завернулся в тебя.

– Я сама отдала. Ему там очень холодно… И раны на груди – там, где сердце…

– Раны, – зло буркнул он.

– Раны! Да будь моя воля, я бы ему причиндалы отгрыз, чтоб знал, что головой надо думать, а не членом! Он ещё мне приказывать смеет. Загггррыззу! – последнее слово вышло совсем не человеческим.

Я успокаивающе потрепала Тони по шее, как если бы он был в собачьем обличье.

– Не позволяй ему командовать собой. Ты мой. Но и кидаться на него без веской причины не смей, ведь теперь Седрик служит мне.

– Он не умеет служить, – уже куда спокойнее ответил Тони.

– Он волк.

– Был волк, да весь вышел. Теперь он Собачий Пастух, воин и охранник наших земель.

Тони задумался.

– Круто. Только через десять лет он освободится, и что тогда?

– Надеюсь, он повзрослеет и успокоится настолько, что совладает со своей свободой.

Тони лишь покачал головой каким-то своим мыслям. А я постаралась объяснить, отчего простила Седрика:

– Легко судить, легко убить, но смерть divinitas – это такое… такое… Описать это невозможно.

– Знаешь, смерть близкого человека – тоже такая херня, которую не описать, – ответил Тони.

– Если смерть преждевременна. А если это достойный уход на склоне лет, то это не ужасно, это закономерно.

– Что мы для вас? – тихо, но настойчиво спросил Тони. – Собачки, которых вы закапываете на лужайке, поливая слезами холм, а через неделю заводите щенка, потому что скучно и привыкли с кем-то возиться?

– Я не знаю, Тони, – честно ответила я.