Разбитые иллюзии

– Возьми Шона, и выметаемся, – обратилась я к Тони.

– Извини хозяйка, а кто будет прикрывать нас?

– А чтоб тебя, – я выхватила Шона у заваливающегося от бессилья Бромиаса. – Держись! – прикрикнула на него. – В машине отключишься. Кстати, где твое авто?

– Сожгли…

– Как удачно! – буркнула я. Шон был слишком лёгким, плохо дело…

Мы шли к машине. Дежавю. Сколько времени прошло с тех пор, как я тащила полудохлого Седрика на себе? Вот так же к машине, только бы дойти до неё.

Дошли.

Инкуб бежала… бежал впереди и всё время оглядывался. Когда он замер возле машины, намереваясь попасть на заднее сиденье, я в панике крикнула:

– В багажник!

Нет! Вот только голодного инкуба в тесноте машины нам сейчас и не хватало для полноты ощущений.

К моему облегчению, инкуб ни обиды, ни непокорности не проявил, перейдя к багажнику. Тони открыл двери и багажник, мелкий инкуб без проблем в нём уместился. Бромиаса я отправила на переднее сиденье, а сама устроилась сзади с Шоном.

Глава 11

Когда выехали за город, напряжение немного отпустило.

– Так что там с этим… чудовищем? – спросила я Бромиаса.

– Голову отрезали и вырвали язык, – от крайней усталости его голос звучал безжизненно и флегматично, – и глаза вырвали и пальцы отрезали… Всё измельчил в мойке. Новые не отрастут, я стеклом резал…

Я с трудом сглотнула, борясь с тошнотой.

– А зачем, собственно стеклом?..

– Раны от металла, любого, ему не страшны.

Я думал, он потерял эту свою особенность… Убить его можно, только бросив в погребальный костер, мы подожгли гнездо, но там современная система эта… Вот и пришлось повозиться, чтобы он не назвал наших имён.

– Кому? – в ужасе тихо спросила я.

– Чёрной Смерти. Он сейчас на охоте за новым товаром. Но готов спорить, уже мчится… Хорошо, что он не знает коротких путей, а только летает.

Мне захотелось плакать.

– Вы убили двоих тюремщиков, а охотника и воина оставили?

– Мы разорили его дом, – злорадно улыбаясь, произнес Бромиас.

– Мы убили всё, что держало и питало его. Теперь он слаб, одинок и без дома! – с каждым словом грязнуля словно набирался сил. В конце тирады он сел ровно и привычно откинул голову чуть вбок, как манерные джентльмены в девятнадцатом веке.

– Не хочу тебя расстраивать, – подал голос Тони, – но когда человеку нечего терять, он становится опаснее зверя.