Разбитые иллюзии

Тогда он был грязным, щербатым бомжем, а сейчас… У него даже зубы все на месте. Интересно, это магия или стоматолог?

– Здрасьте, – выдала я, не зная, что сказать и что сделать. Подмышкой два банана, в руках персики и надкушенный банан, непрожёванный кусок которого я срочно затолкала за щеку. Секунду мужчины смотрели на меня, такую несуразную, потом Шон опомнился и выхватил фрукты.

– Открывай дверь.

Я открыла, одновременно пытаясь проглотить защёчный запас. Мне это с трудом, но удалось.

– Десять часов, – оправдываясь, произнес Шон.

– Да, – грустно согласилась я. – Хорошо, что вы пришли, – обратилась я к Уту, – нам надо познакомиться поближе.

Мне было даже не неловко, а просто грустно оттого, что Древний будет думать обо мне, как о несуразном ребёнке.

– Пати, ты такая… милая, – у Уту был странный мягкий акцент.

– Вы хотели сказать – смешная, – ответила я.

Уту удивился, а я прикусила язык. Древние крайне редко играют словами и искажают правду… как я слышала.

– Нет, не смешная. Милая и непосредственная…, – его взгляд рассеялся. – Ты напомнила мне кого-то, кого я давно забыл… – он, казалось, ушёл в себя, но вдруг собрался и посмотрел мне в глаза. – Я хочу поблагодарить тебя за сына, единственного сына. Ты спасла его, назвала братом. Большего счастья в моей жизни не было.

– Да как-то… – я смутилась, – я ж не нарочно, не продуманно. Так вышло.

– И хорошо вышло, – Уту улыбался, и я не могла не улыбнуться ему в ответ.

– Я глупый, немощный старик, – вдруг продолжил он, – который боится холодных серых демонов. Но если я смогу чем-то помочь, то с радостью помогу. Я не набиваюсь тебе в отцы, но знай, что тебя, сестру моего единственного сына, я буду любить так же, как его.

Я не успела задуматься над этой странной речью, как вмешался молчавший доселе Шон.

– Пати, Уту может ходить по лучу: он ведь бог Солнца, а уж потом – бог справедливого суда.

Я глянула на старика. Его как будто разрывали противоречия, он смотрел в пол и порывался что-то сказать.

– Он скромничает насчёт глупости и немощности, – продолжил он. – Да, он в чём-то ограничен, как все мы, но не глуп. И не немощен.

Шон смотрел на меня, будто чего-то ждал. Я попыталась открыть нашу связь, но он её запер наглухо, только силой ломать.

У меня возникло подозрение, что мне опять устроили какой-то экзамен, и я задумалась, закрыв глаза.