Алёнушка. Том 1. Академия — Волчьи ворота

И всё до свадьбы заживёт.

Всё случилось так быстро, что я только ойкнула. Варя бросила срезанный пучок травы в ведро и подскочила ко мне.

— Покажи. Ай-яй-яй, как же ты так, Алёна? Погоди, я сейчас.

Она огляделась, и, найдя подорожник, срезала. Поплевала на листок, вытерла о подол сарафана и обмотала мне палец.

— Только не плачь, до свадьбы заживёт.

— Болит? Ты прижми его покрепче к пальцу, чтобы вся кровь не вытекла, — как мог, посочувствовал Ваня. — А хочешь, я на него подую?

— Дуть будешь, когда зелёнкой намажем, чтобы не щипало, — сказала брату Варя.

— Ну, раз ты раненая, охраняй ведёрко, а мы быстро травы нарежем, — сказал Ваня, — вернёмся, я тебе сам рану закрашу и повязку наложу.

Мне даже стало стыдно, что мальчик младше меня, умеет гораздо больше. Конечно, он же в селе вырос, а я из города, привыкла ко всему готовому.

Ранка оказалась неглубокая, и кровь быстро остановилось, но боль не утихала. Я охраняла ведро, наблюдая, как оно быстро наполняется травой.

Крёстная готовила на кухне и не видела, когда мы вернулись.

Ваня бегом отнёс траву в свинарник и вернулся в дом. Помыл руки в рукомойнике и принёс аптечку.

— Присядь к столу, раненая, ты моя, лечить тебя буду, — серьёзно сказал мальчик.

Видимо, так с ним разговаривали родители, потому что в интонации чётко прослеживалось сходство с их отцом. Ваня часто приходил домой с ушибами, разбитыми коленками, порезами, занозами и прочими травмами, полученными в пацанских играх. Опыт в этом деле имелся. Он с лёгкостью открыл пузырёк с зелёнкой, не запачкав пальцев.

Намотал кусок ватки на спичку, намазал мой палец и принялся громко дуть. Я только молча наблюдала и держалась, чтобы не расплакаться.

В ход пошёл лист комнатного каланхоэ. Ваня примотал его к ране и завязал концы бинта бантиков.

— До свадьбы заживёт, — повторил он слова Вари.

— До какой свадьбы? — всхлипывая, спросила я.

— До нашей, — не растерялся Ваня и улыбнулся.

На это у меня не нашлось ответа. Просто поднялась с табурета, приблизилась и поцеловала Ваню в обе щеки, которые сразу покраснели от смущения.

— Что у вас здесь за лазарет? — спросила, появившаяся в дверях крёстная. — Порезалась? — покачала она головой, глянув на мой перебинтованный палец. — Ваня, ты у нас фельдшером будешь? Молодец, хорошо забинтовал, — похвалила сына.

— Нет, трактористом, — ответил мальчик и выскочил из комнаты.

Щёки у мальчишки пылали, глаза блестели, видимо, мой поцелуй произвёл на глубокое впечатление.