Фельдшер

Стрельнула и мы все уставились на монитор. Синус. Прошла секунда, другая, потом десять, минута и Баранов подал голос:

- Может мне ее в свое отделение взять?

- Согласуйте со своим заведующим и тогда ради бога, - Голицына вернула «утюги» обратно в крепления и выключила дефик. Баранов кивнул и достав телефон из кармана принялся звонить своему заведующему, а Белякова кивнула мне в сторону выхода из второй реанимации в коридор. Я хотел послушать, что она скажет на все это, но Голицына мягко оборвала мои планы:

- Олег, найдите ординатора.

Скажите ему, чтобы писал объяснительную.

- Хорошо, - выхожу в коридор и иду в ординаторскую. Пусто. Потом зашел в КТ - тоже пусто, но врач КТ сказала, что тот здесь был. Я вышел через черный вход из отделения и увидел молодого нерусского парня, что курил электронную сигарету и с кем-то разговаривал по телефону.

Черт, я даже не знаю как его зовут. Может он вообще не наш, а с неврологии, что на втором этаже?

- Извините, вы ординатор отделения нейрореанимации? - подхожу к нему, окрикивая.

- Э, да? - он оторвался от трубки и вопросительно посмотрел на меня.

- У нас клиническая смерть была и доктор Голицына вас не нашла. Просила вам передать, чтобы вы написали объяснительную, - посчитав свой долг выполненным, я развернулся и пошел назад к железной двери черного входа, когда сзади раздалось смачное: «Сука!».

Сколько я здесь работал, мои отношения с Голицыной всегда были на грани фола. Моего фола. Но я никогда не позволял себе подобных высказываний, хоть и считал ее мерзким демоном вышедшим из глубин ада по мою невинную фельдшерскую душу.

Обе мои бывшие девушки стали невольными свидетелями моих нервных срывов спровоцированных Голицыной. Помимо бессонных ночей, она бывало и устраивала мне изредка и встряски, вроде этой вот клинической смерти. Если пациенту становилось плохо на моем посту, то за этим следовала следующая схема расшатывания моей психики: «Что ты ему ввел? А ты уверен? Иди посмотри ампулу!» или «Ты ему что, две магнезии капаешь? Почему у него такое давление?». И это только цветочки. Если что-то шло не так - я был виноват по определению, пока не доказано обратное. Даже если в мочевом приемнике пациента находилась кровь, виноватым был я. Потому как наверняка это я ставил катетер и что-то повредил. После лет пяти она слегка угомонилась с обвинениями, но я и не думал расслабляться.

Вернувшись в отделение, я обнаружил Голицыну с Барановым и Соней, выкатывающими каталку с пациенткой в кардиоблок.