Кровь Енисея

Если Григорию удастся открыть там портал...

— Ожерелье? — прошептала она, страшась ответа. — Оно у Григория?

Вескна посмотрела на Лену. Она тяжело сглотнула, словно слова боролись, чтобы выйти.

— Да... Но сердце... оно в безопасности.

Лена почувствовала, как её захлестнула волна гнева и подозрения. Что-то в тоне феи ей не нравилось.

— Сердце? Я не понимаю. В краже замешана фея, а не демон, — сказала она, её голос был твёрдым и настойчивым.

Вескна колебалась мгновение, её глаза метались между Леной и Еленой. Наконец, с глубоким вздохом, она призналась:

— Я взяла его из музея.

Слова её признания упали, как тяжёлый камень в воду, вызвав у Лены некоторое облегчение, но и недоверие. Кровь отхлынула от её лица, а в груди поднялся гнев.

— Ты?! — воскликнула она, едва сдерживая возмущение. — Ты украла ожерелье? Знаешь ли ты, сколько времени и усилий я потратила на это расследование? Сколько людей были под угрозой из-за этой кражи?

Елена положила руку на плечо Лены, пытаясь её успокоить, но её глаза тоже были полны упрёка к фее.

— Вескна, это серьёзное нарушение баланса между нашими мирами. Кража такого мощного артефакта может иметь катастрофические последствия.

Вескна выпрямила спину, а её глаза вспыхнули неожиданной яростью.

— Кража? Как это может быть кражей, когда хочешь что-то защитить? И не забывай, что оно столько же моё, сколько и Василисы. — Она посмотрела на Лену. — Ваш музей, ваши законы... они не имеют значения, когда речь идёт о чём-то столь древнем и могущественном, как Огненное сердце Енисея.

Лена покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но зачем? Зачем ты это сделала?

Вескна вздохнула, и её голос смягчился.

— Потому что так было нужно. Ожерелье там не было в безопасности. Демоны давно его желают и не раз пытались до него добраться. В музее было полно демонических следов... Если бы не я, это сделал бы Григорий. Я в этом уверена. А само ожерелье... глупая побрякушка, созданная демонами, чтобы удерживать сердце и придавать ему незаслуженную ценность.

А вы, — она посмотрела на Елену, — позволили выставить его как какую-то безжизненную реликвию. Оно живое, пульсирует силой самой реки. И... — она посмотрела прямо в глаза Лене, — оно звало тебя. Так сильно звало.

Лена почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она вспомнила странное притяжение, которое испытала к ожерелью, когда впервые увидела его на фотографиях из музея.

— Что ты хочешь сказать? — спросила она, её голос был едва слышным шёпотом.

— Сердце...