Святилище

И если от происходящего до этого его «шарики с роликами» просто клинило, то теперь весь мыслительный конвейер в голове взорвался к чёртовой бабушке, разбросав и шарики, и болтики, и винтики, с чем там только ещё можно, во все стороны. Теперь «клинить» было просто уже нечему.

— Какой ещё, в жопу, храм?! Да эта волчара Чернобыльская нас чуть не убила! Мы знать не знаем, что это за псина, и уж тем более что ТЫ (!), такое! Священный — херенный! Да у меня друг сейчас умереть может, если ему не помочь! Понятие мы, что ли, имеем, что за развалины, лесом заросшие, тут стоят? Сама посмотри, брошено тут всё давно и забыто! Если твой храм, да где ж ты была тогда?!

Проорал он с яростью, до хрипоты в горле, уже задыхаясь на последних словах.

Нет, Дима вовсе не избавился от страха и трепета перед этой непонятной сущностью. Скорее наоборот, собственная дерзость заставила этот страх возрасти ещё сильнее. Но ощущение какой-то абсолютной несправедливости от происходящего просто-напросто выбило у него всякие предохранители. Даже Костя с Сашей удивились, впервые в жизни увидев Диму столь несдержанным и эмоциональным.

— Дерзить мне смеешь, смертный? — не повела и бровью женщина. — Впрочем, что взять с тех, кто подвластен… как вы говорите — времени. Но знай, что у богов такой заботы нет. Для нас есть лишь «сейчас», а значит, и «сейчас» — это всегда! И сколько бы твоих поколений ни минуло от тех, кто возводил сей храм в мою честь, покорность проявить обязан ты. Моя забота, разве, что предков память вы сохранить не в силах? Не в силах покланяться — так не начинайте.

Но коль вы начали уже — готовы будьте выполнять свой долг! Неважно: на следующий восход светила ли, иль только тот, который над головами ваших тысячных потомков лишь взойдёт! А раз так…

На её лике заиграла улыбка, но та, которую впору было назвать скорее хитрой, чем доброй. И также из воздуха перед ней появилась рука, преодолев ту грань, которая отделяла невидимую часть женщины от той, что была доступна взору троих друзей.

И стоило ей как-то совсем по-простому, небрежно, взмахнуть кистью, едва заметно перебирая при этом движении пальцами, как тушу лежащего волка объяло странное, слегка белёсое свечение.

Точно такое же появилось и на Костиной ране.

Саша с Димой от неожиданности шарахнулись в сторону. Да и сам Костя был готов сделать то же самое, но от себя далеко не отскочишь, потому пришлось лишь вздрогнуть и с недоверием, но уже и появляющимся интересом покоситься на собственное плечо.