Святилище

Не то чтобы для него в действительности существовала большая разница, какой насильственной смертью погибать — всё ужасно, если не дома, лёжа в кровати, от старости, — но избежать возможности быть заживо разорванным на куски уже казалось чем-то неплохим.

— Может, если втроём на одного завалимся…

Сократившие дистанцию до полутора метров твари остановились, вскинув перед собой левые «руколапы», сбив Александра с его мысли. И если их мощные волосатые плечи с предплечьями уже казались вполне обезьяньими, то вот то, что должно было быть кистью и пальцами, выдавало их противоестественную, мутантную природу: подушечка волчьей лапы расплющилась и изогнулась, противопоставляя две пары вытянувшихся фаланг пальцев, всё так же заканчивающиеся звериными когтями, друг другу.

Такое строение в большей степени напоминало клешни, не приспособленные к тонкой, филигранной работе, но, вероятно, безупречно справляющиеся с захватом и удержанием.

Пятый же «палец» тварей так и торчал одним лишь (но весьма внушительным) когтем чуть выше кисти на предплечье.

И именно за него, как за рукоять, ухватились своими правыми «клещепальцами» оборотни и с силой потянули.

Ни Дима, ни Саша, ни Костя уже не удивлялись. Способность к этому у них, скорей всего, была утрачена безвозвратно. Подумаешь, какие-то гигантские волки-переростки, двое из которых отпочковались от ранее ими убитого рыжего монстра, о чём свидетельствовала всё так же торчащая из его тела арматурина, встали на ноги, приняв подобие людей.

Подумаешь, подошли к ним и начали, не выражая никаких эмоций, будто так и надо, вытаскивать за коготь целую кость из собственной руки. Подумаешь, за этим всем с неба наблюдала исполинская дама: ни то божество, ни то, что ни есть, самый настоящий демон. Что тут, собственно, такого? И человек в начале своего жизненного пути — всего лишь одна-единственная клетка, которую под микроскопом только и видно, и, казалось бы, разве может что-то такая крохотулька? А ничего, делиться начинает и превращается во что-то невообразимо большое и сложное. Которое потом ещё и думать (от случая к случаю, конечно) умеет в придачу. Чудеса чудесам рознь.

Так что, когда новоиспечённые оборотни закончили извлекать часть себя из себя и протянули эти покрытые кровью и какими-то другими внутрителесными выделениями кости в сторону троих друзей, явно передавая их им, они уже восприняли это как нечто само собой разумеющееся.

— Берите, мною вам предложенный к спасению ключ.