Адвокат вольного города.8

- Махатцеле?

- Забавный у вас, у негров, язык. Ну да, полное махатцеле произошло. Каюк.

- Вождь каюк? Нет вождь?

- Каюк, - снова закивали они, где-то даже довольные что мы что-то поняли и языковой барьер в моменте преодолели.

- Нет вождь, - я, на мой взгляд неестественно (ну не актёр я!), расстроился.

- Есть новый вождь. У нас, там, - они показали куда-то в поля и мне это показалось презабавным, потому что город был в другой стороне.

- Студент. Практика, - завел ту же шарманку.

- Сейчас «этим» вообще не до студентов, - третий боевик дёрнул за рукав водителя.

- Ну, прикольно же. Негр живой, мужики хоть посмотрят.

- А если он шпиён? – насупился «третий».

- Этот? – неверяще хохотнул водитель. - Типа незаметный? Да он же тупой, как ребенок, слов наших не знает, заблудится.

- Тем более нафиг он не нужен, нашёл время для гостей из Африки!

Я стоял с непонимающим видом.

- Вождь каюк. Моя уходить? – сгримасничал я.

- Да, да, вали, - великодушно взмахнул рукой третий боец.

- Твоя уходить. Приходить через месяц, ладно? – скорректировал ответ водитель, хотя практически, если отталкиваться от того, что я якобы не понимаю, то это мало что меняло.

- Месьяц? Что есть месьяц?

- Ну… месяц. У вас там в Африке нет месяцев?

- Уходить, приходить… два дня? - я показал пальцами слово «два».

- Не два, больше!

- Не два? Три? – я понимающе растопырил три тёмных пальца.

- Да, блин!!! – ужасно расстроились прекрасно подготовленные военные полиглоты.

Они сами стали показывать пальцы, в частности потребовались все пальцы этих горе-толмачей.

- Моя понять! Моя уходить, приходить через «амис»!

- Во-во. Он самый, амис. Уходи, давай, кыш! – Демид изрядно раздражённо показывал жестами, что мне следует немедленно улететь, словно я голубь.

Я кивнул и улыбнулся. Зубы у меня были белыми как арктический снег, это специальная обработка господина По, чтобы приблизить меня к образу негра.

Боевикам моя улыбка понравилась, и они стали её живо обсуждать.

- Ладно, Нгома! Ехать! Туда! У-ух-ух.

Под их пристальными взглядами я сел на велосипед и, покрываясь холодным потом (не ездил сто лет), кое-как поехал, виляя рулём и боясь, что меня в любой момент остановят или я напротив – шлёпнусь как жаба о бетон.

И хотя у меня на самый крайний случай оставался ещё Шило, мне удалось проехать почти километр.